Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

– Летом 1996-го ты впервые оказался в США?

– Нет, второй. Причем – второй раз за год. Начали показывать НХЛ на НТВ и меня отправили в Филадельфию. Интересно, что во «Взгляде» меня посылали в поездки с оператором Костей Кряковым (я с ним потом встретился в программе «Большой вопрос») – и, естественно, дуэт Уткина и Крякова называли «Утиные истории». А в Филадельфию меня отправили с оператором Толей Васькиным. Думал: что ж за судьба такая?

В Филадельфии мы сняли красоты города и микст-зону. Еще я Бобби Кларка видел. Он проходил мимо, я сказал: «Hello», он остановился, и я спросил какую-то мелочь не для камеры.

– Чем ты занимался на ЧМ–1998 во Франции?

– Три раза в день выходил в эфир из парижской студии с черной Эйфелевой башней на фоне (жаль, она не сохранилась). Николай Николаевич Малышев, спортивный продюсер Первого канала, принес два или три билета на матч за третье место, а я на том чемпионате не был ни на одной игре и решил, что уж не ради матча за третье место я потеряю эту девственность, и отдал билеты ребятам, остался в студии.

В первый день у нас был единственный вечер, чтобы отметить приезд, – назавтра многие разъезжались по разным городам. Естественно, мы «дали». Закончилось все в семь утра под Нотр-Дамом. Мы описали там несколько кругов и поехали по городу всей бандой. Думаю, со стороны – ну так, теоретически – это могло выглядеть странно. Едут три машины, музыка орет, окна открыты, всем весело. И вот наша кавалькада останавливается на светофоре, все в одном, правом, ряду, а в левом подъезжает полицейский автомобиль. А человеку, сидевшему у нас за рулем, вести машину уже совершенно точно было нельзя. Пауза. У полицейских открывается окно. Проходит секунда. И тут они начинают подпрыгивать на попе под нашу музыку – тыц, тыц. Загорелся зеленый, и мы поехали дальше. Это было абсолютное волшебство.

Потом я был в Париже на финале Лиги чемпионов – 99/2000 «Реал» – «Валенсия», обошел места, так сказать, боевой славы. Поехал на станцию метро, где мы жили, зашел на завтрак в самое обычное сетевое кафе – меня там узнала хозяйка. На обед поехал в ресторан при телецентре. Меня там тоже узнали. Во время чемпионата мира я там к устрицам пристрастился. Чтобы не выглядеть пижоном: устрицы там очень дешевые. Место называется «Медные кастрюльки». В июне–июле 1998-го франк странным образом был равен рублю: можно было заплатить 150 рублей, и устриц тебе приносили бесконечно много – сколько съешь, столько и принесут. Каждый день мы обедали устрицами. Потом правда бросили – уж больно они тестостероновые. Все-таки женщин с нами не было, а для Булонского леса мы тогда не очень созрели, еще не были такими испорченными.

– Твои самые интересные встречи на Евро–2004?

– Половину времени в Португалии я провел с Питом де Фиссером, про которого ты писал. Он просто ходячая энциклопедия – чеха Мареша, игравшего тогда за «Зенит», знал со времен «Богемианса». Еще я на своем странном английском пытался выяснить у него, чем Петр Чех лучше Андреаса Исакссона. Я тогда не понял, но потом увидел. Про Анатолия Вассермана говорят: если интернет погибнет, у него из головы можно будет все скачать заново. Вот Пит знает про футбол все. При этом он не кабинетный работник, везде мотался, в 2004-м был уже довольно нездоровым человеком, но на пике борьбы с раком ездил на юниорский чемпионат в Гамбию.

С Питом мы познакомились на яхте Романа Абрамовича, куда меня однажды занесло случайным ветром. Был скромный домашний ужин. Утка запеченная. А после я уехал, потому что мне в Лиссабоне было где жить. Наутро я прочел, что Абрамович снял для ужина самый дорогой ресторан Лиссабона, специально украсил его цветами и что он всегда ездит с женой в разных машинах, чтобы не подвергать свои жизни опасности. Мне стало интересно, откуда это берется, потому что это было абсолютной неправдой. Там было много папарацци, и только идиот мог не заметить, что Абрамович с женой ездят в лимузине вместе.

На все матчи Абрамович снимал две ложи, потому что иногда к нему приезжали гости. А когда гостей не было, он отдавал все свободные места обслуживающему персоналу: горничным-филиппинкам, работавшим на яхте, матросам, водителям.

– В Португалии ты впервые оказался на яхте?

– Эка невидаль. Но на такой красивой и большой – пожалуй, да. Я там даже кепку спер. Пришел в ней на футбол, Герман Ткаченко спросил: «Ты ее на яхте Романа взял? То-то я заметил, он к тебе охладел». Шутка.

С Германом мы и сейчас очень близкие друзья. Герман и Дима Иванов мне очень сильно помогли, когда у меня были проблемы со здоровьем. Я им буду по гроб жизни обязан. Перед Олимпиадой в Сочи мне нужно было сделать операцию – благодаря Герману и Диме я смог ее сделать в Германии. Я их об этом не просил, они просто знали, что у меня есть проблемы, и предложили мне помощь. Был еще третий человек, но он не так известен.

– С Абрамовичем ты познакомился, когда он купил «Челси»?

– Да, Алексей Алексеич Венедиктов[97] убедил Абрамовича, что нужно как-то объяснить людям эту покупку, и я попал в число редакторов, приглашенных на встречу в «Миллхаусе», через дорогу от «Балчуга». Роман пришел с Германом. Там было человек пятнадцать, кроме меня, причем все спрашивали Абрамовича не о «Челси», а о Ходорковском[98], которого посадили. Редакторы спросили, что хотели, и собрались уходить, а у меня все-таки было несколько вопросов о футболе. В итоге мы еще минут двадцать трепались. Роман признался: он даже не представлял, что покупка «Челси» вызовет такой эффект.

– Три года назад ты описал полет в Ливерпуль с Евгением Гинером на частном самолете Абрамовича: «До сих пор жалею, что из-за этих нервов я забыл записать хотя бы тезисно глобальные тактические воззрения Евгения Ленноровича – он излагал их всю дорогу, и по ходу этого монолога местами проскакивал почти гекзаметр». Что же он тогда излагал?

– Я недолюбливаю его по-людски, но с его футбольным профессионализмом все ясно давно и надолго. Как к профессионалу я отношусь к нему уважительно. Поэтому мало ли что он тогда говорил.

– Как ты познакомился с Гинером?

– При странных обстоятельствах. Он только-только возглавил ЦСКА, а еще имел прямое отношение к Лужниковскому рынку. А мы там играли в футбол. Я тогда только нанял водителя, но своей машины еще не было (я ее купил уже после покушения, потому что мне нужно было ездить с охраной). И вот едем мы в «Лужники» на «жигулях» 13-й модели, машине со вздернутой попкой, и вдруг в нас, прямо под