Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

эту попку, въезжает Daewoo. Мы переворачиваемся и едем на крыше. У меня было сдавливание позвонка. Выбрались без приключений, Саша Олейников шутил, что машина внутри пострадала сильнее, чем снаружи. За секунду до милиции подъехал Гинер – видимо, с работы ехал. Он подошел и спросил: «Нужна ли помощь?» Обменялись телефонами, он мне визитку дал, а моя была в бардачке перевернутой машины: «Мне ее неудобно доставать, извините».

– Недолюбливать ты его начал после истории с «Ростовом»?

– Да, после той истории и всех ее последствий. Там были серьезные проблемы и серьезные опасности. Я три месяца ходил с охраной. Удовольствие ниже среднего, скажу тебе честно.

Кстати, матч «Ростов» – ЦСКА я смотрел в гостях у Романа Абрамовича.

– В Москве?

– В подмосковном доме.

– С тех пор вы с Гинером не встречались?

– Я не припоминаю. Я делал шаг к сближению, но понял, что его это не интересует. Не знаю, какой он в этом отношении человек – наверно, понятийный. А я человек вспыльчивый, но отходчивый. Лично на него я зла не держу.

– Незадолго до покушения на тебя и до начала твоей работы в программе «Земля-Воздух» ты говорил, что хочешь уйти из спортивной журналистики.

– Да, я тогда довольно много об этом раздумывал. Поэтому я никогда и не принимал версий о том, что покушение на меня – это какие-то футбольные разборки. Как раз месяц до покушения я в спортивной журналистике практически ничего не делал.

– А почему?

– Ну, интересы приходят и уходят. Иногда задумываешься, куда пойти дальше. Другое дело, что в день покушения я был назначен на матч «Спартак» – «Спарта».

– В какой момент ты передумал уходить из спортивной журналистики?

– Это был процесс. Я продолжал вести «Землю-Воздух», это ушло в зиму, футбола было меньше, потом я влюбился. Я не могу сказать, что я взял и решил – все, пора возвращаться к футболу. Просто это произошло. И сейчас произойдет.

– Твои влюбленности рождались в телевизионной среде?

– Влюбленность у меня была одна, а остальное – увлечения. Я в этом смысле, прямо скажем, не самый везучий человек, но у меня были счастливые моменты.

– ЧМ–2006 ты прожил в каком-то диком режиме, так?

– Я жил в Мюнхене от «НТВ-Плюс», где вел передачу, а от «России», где комментировал, я жил во Франкфурте. Четыреста верст. Проехать от Франкфурта до Мюнхена для меня было как добраться из Балашихи в институт. Мы с моим водителем Андреем проехали порядка двадцати тысяч километров. Когда возвращали машину, нас спросили: «Вы знаете, что после каждых пяти тысяч нужно менять масло?» – «Теперь знаю».

– Это тогда был случай, когда все выпили и некому было садиться за руль?

– Да, я отработал дневной матч, был свободный вечер, и мы поехали в штутгартский Biergarten. Причем я заранее предупредил, что мой водитель на обратном пути не поведет машину, потому что ему тоже хотелось выпить, посидеть в компании. Мы посидели, и выяснилась пикантная подробность – некому вести машину, чтобы возвращаться в Мюнхен. В итоге сел за руль Юрка Черданцев, собрал себя в кулак и попер. Не то чтобы он засыпал, но мы его теребили, подбадривали. В этом месте надо дать титр: «Все номера выполнены профессионалами, не пытайтесь повторять это дома одни». Это из ряда вон выходящий случай. Ну, что нам оставалось делать – в Штутгарте вповалку на полу спать?

– Реалити-шоу «Голод» у тебя сейчас с чем ассоциируется?

– Это было безумное время. Самое ужасное, что на озвучку нужно было ездить ночью, такой был цикл производства. К двум – половине третьего нужно было каждую ночь приезжать в телецентр. Ничего хуже этого со мной не происходило. И не лечь рано, и не встать поздно – ровно посередине. И так три месяца.

Посреди съемок «Голода» был день рождения моего близкого друга. В таком графике я, естественно, держал режим, но в тот день предупредил ребят из программы – давайте по минимуму текста. День рождения был человек на сто, весело, пели, плясали, к двум часам я приехал в телецентр на озвучку. Обычно текст на полторы страницы – а тут на четыре. Я прочел. Мне: «Переговори». – «Почему?» – «Ты медленно разговариваешь». – «Я ж вас предупреждал. Один день за три месяца проекта!» – «Попробуй еще». Я попробовал – опять медленно. Тогда звукорежиссер предложил: «Говори медленно и более басовито, чем обычно». Я все сделал, а он это ускорил, и получился мой обычный голос. Как говорит Сережа Микулик про хорошую рюмочку: «Как к себе домой зашла».

А еще же я во время этого реалити-шоу репетировал «День выборов» в театре, и было довольно утомительно регулярно летать в Берлин на съемки «Голода». Причем репетировал я один. Играть роль я должен был по очереди с Валдисом Пельшем, но его три месяца не было, он снимал документалку для Первого канала, и бедным ребятам приходилось строить график репетиций исходя из одного меня, который непонятно как попал в спектакль. Накануне премьеры в театре принято приглашать всех друзей и играть спектакль для них, почувствовать уверенность, прогнаться в костюмах. Строго накануне. А из-за меня играли еще на день раньше, потому что мне нужно было лететь в Берлин.

Вернулся из Берлина в день премьеры. Самолет сел в три часа дня. Чудовищные пробки. До театра добрался в шесть – издергавшийся, голодный. А есть перед спектаклем нельзя – усыпляет. Выручили Нонка Гришаева и Валера Баринов (это не панибратство с моей стороны, он сам меня просил так его называть). Кстати, во время спектаклей я годами запрещал себе коситься на Валеру – я моментально кололся, а он даже ничего не делал, просто стоял.

– Как ты готовился к дебюту в театре?

– Репетиция – и есть подготовка. Все, что ты можешь прочитать накануне, – чайная ложка по сравнению с тем, что получаешь на первой же репетиции. Так вышло, что читать про театр я начал после того, как стал играть, – например, книжку со статьями про методы Станиславского и Михаила Чехова. Если предельно обобщить, в методе Станиславского ты должен быть разным в каждой роли, а метод Чехова – это «я в предлагаемых обстоятельствах». Я эту книгу все время читаю – она у меня стоит в туалете рядом с книжкой интервью Бродского. Туалетная книга – отдельный жанр, это книга, которую ты уже читал и которую можно читать с любого места. Иногда зачитываюсь, и с туалетом это не связано. Я, кстати, страшно рекомендую сборник интервью Бродского: разные люди спрашивают его примерно об одном и том же, но он же не заучивает ответы, и получается объемная картина: каждый раз он добавляет какой-то нюанс.

– Ты ведь и сам планируешь писать книгу?

– Посмотри, сколько у меня сегодня звонков из издательства «Эксмо». По-моему, пять. Если у них есть интерес, а у меня закончился большой период жизни, наверно, имеет смысл написать книгу. Или хотя бы подумать об этом.

– Но это не будет сборник колонок, как твоя первая книга?

– И первая, и вторая были сборником колонок. Это была