Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

В последнем своем большом тексте – некрологе Максиму Андрееву – Вася подчеркнул редакторскую чуткость нашего общего друга и признал: «Мои тексты часто просто боятся править. Только б написал». В этом смысле непревзойденной кажется история из весны 2008-го, когда после победы «Зенита» над «Байером» Вася написал в блоге на «Спортсе»:

«"Зенит" сыграл потрясно. Он "Байер" не то чтоб обыграл – он его, в общем, деклассировал. Школярство это все, детишки. Схемы рисуете, о сборной Германии мечтаете… Скалку видели? Есть вообще на немецком языке такое слово – скалка? Ну, а мы этой хренью делаем блины. Blini. Русское блюдо. Не пытайтесь сделать дома, одни – получится комом. Скалка! Раскатали вас. И размазали. В плоский блин. Желающие схавают, помазав по вкусу».

Редактор не решился заменить блины на что-то действительно приготовляемое скалкой, и даже сам Вася, имея возможность в любой момент отредактировать текст, править не стал, оставив скалку для блинов как памятник своей неповторимости. Разве что дописал в конце: «Хорошо-то как… И даже совершенно по барабану, что на самом деле блины делаются по-другому)) Наши, в конце концов, блины. Как хотим, так и делаем!»

Ну, что это, если не редкое сочетание расслабленности (граничащей с небрежностью) и уверенности в силе своего таланта? Такое не наработать, не натренировать, не подделать – только время зря потратите.

Слышал мнение: Уткин прославился, попав в кадр в золотое для ТВ время, и потом уж, в нулевые и десятые, мог писать и говорить что угодно – все принимали с восхищением.

А связь тут, по-моему, другая. Не сначала слава и потом, от нее, вальяжная вседозволенность в работе, а наоборот. Это прославился он 30 лет назад именно потому, что возник на ТВ вот таким, расслабленным и уверенным: посмотрите «Футбольный клуб» 1994 года, убедитесь.

Он не просто появился в ящике в самое свободное для журналистики время, а сполна этой свободой воспользовался – в отличие от футбольных говорящих голов с других каналов (аудиторией, кстати, превосходивших НТВ), работавших в девяностые, как Спарре и Писаревский в семидесятые, и тащивших за собой чемодан штампов, накопленных за полвека советской спортивной журналистикой…

Юрий Трифонов признавал, что в двадцать четыре года «влетел в литературу, как дурак с мороза». Выражение это описывает ситуацию, когда человек оказывается в каком-то месте или положении, не имея представления о происходящем, и потому применимо к 22-летнему Уткину в спортивной журналистике. Многие старшие коллеги долго, уж точно до конца девяностых, считали его выскочкой-нигилистом и возмущались (завидуя, понятно, Васиной славе), что он не только слабо разбирается в футболе и мало знает историю вопроса, но и бравирует этим.

Но в этом ведь и компоненты Васиного успеха. Вырос он, говоря грубо, не на репортажах Николая Николаевича Озерова и заметках Олега Кучеренко в «Совспорте», а на литературе Дюма и Набокова и оказался достаточно нагл, чтобы счесть такой багаж подходящим для въезда в спортивную журналистику и работать не как принято, а как нравилось, как хотелось. Если вкратце – говорил о футболе по-житейски, отвергая штампы, потуги на экспертность и обязательную серьезность.

И в этом не было платоновского переизобретения языка, не было мучительной очистки речи от клише. Вася говорил, как привык в своей интеллигентной подмосковной семье, не усложняя жизнь ни себе, ни нам, телезрителям. Он шел к простоте (разговоров о футболе и отношения к футболу) – и это моментально пленяло.

Мне было восемь-девять лет, но хорошо помню, как стремительно «Футбольный клуб» превратился из еще одной передачи о футболе (вдобавок к «Футбольному обозрению» и «Футболу без границ») в любимую – кажется, хватило одного сентябрьского выпуска 1994 года с обзорами матчей сборных России и Германии, первых и молодежных.

В марте 2008-го – после 16 месяцев дистанционной работы и виртуального соседства с Уткиным на страницах «Спортса» и журнала «PROспорт» – я переехал из Волгограда в Москву и через несколько недель оказался на дне рождения тогдашнего гендиректора нашего сайта. Ближе к полуночи он сказал, что вот-вот подъедет Уткин, и мне не передать словами, что я тогда почувствовал.

Вот с каким ощущением вы ждете в детстве Нового года и прихода Деда Мороза – только умножьте на двадцать два: столько мне было тогда лет – и бо́льшую часть жизни я любил футбол, любил Уткина и в журналистику-то поперся, во многом вдохновленный его стилем.

Оставшиеся минуты я думал, как познакомлюсь с ним, познакомлюсь ли вообще, знает ли он о моем существовании или не обращал внимания, а потом он появился, сам подошел ко мне с Кириллом Дементьевым (тот появился раньше, мы уже познакомились, но Вася об этом не знал) и как бы представил ему меня: «А это Денис Романцов, это о его текстах мы столько говорили».

У меня и много лет спустя перехватывает дыхание, когда вспоминаю эти секунды. А главное – предупреди меня кто, что тем вечером познакомлюсь с Василием Уткиным, я бы и с тысячи попыток не угадал, что произойдет это так необычно. Так неповторимо.

Было это до того неожиданно и впечатляюще, что после вечеринки я около часа бродил по предрассветному Кутузовскому проспекту и пытался надышаться счастьем. Казалось, это сон. Шел же 2008-й: нет соцсетей, расстояние до знаменитостей – как до Луны, и когда расстояние так резко сокращается – ощущение, будто улетаешь в космос. Тем более когда это самая важная для тебя знаменитость.

В конце 2008-го, в разгар кризиса, мы долго сидели без денег, нечем было платить за квартиры, а 1 декабря – отметить десятилетие «Спортса». Атмосфера в подвальчике на Ордынке, где мы ютились, была мрачной, а потом появился Вася с сумкой, наполненной водкой «Журавли», – и начался праздник в тогдашнем нашем стиле, с выключенным светом, питьем почти вслепую и десятками людей в крохотном офисе.

Где-то между первой и второй я проанонсировал появление бывшего комментатора «Плюса» и будущего тренера «Фиорентины» (а тогда блогера «Спортса») Александра Низелика и что-то ввернул про его конфликт с Васей. Тот немедленно возразил:

– У нас не было конфликта. Я просто его уволил. Тебя никогда не увольняли?

– Нет.

– У тебя все впереди, старик.

В разгар вечеринки Вася сел в углу, взял чей-то ноутбук и стал отвечать на вопросы в своей конференции, а потом, когда его все окружили, сказал: «Знаю, Герман должен вам денег – потерпите немного». Честное слово, к тому моменту я забыл о деньгах и даже не сразу понял, о чем речь.

Потом на каждой вечеринке «Спортса» в какой-то момент мы оказывались за одним столом и спорили про тогдашнюю злободневность, про Смородскую, Гинера, Карпина, но больше всего запомнился день рождения сайта в декабре 2012-го. Вася подсел к нам и заговорил про мои колонки о «странном» матче «Амкар» – «Анжи».

От чего-то предостерегал, что-то советовал