Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

– Ты когда-нибудь отмечал дни рождения не в Москве?

– Сорокалетие я отмечал в Киеве. Вернее, я его не отмечал, просто так вышло, что в тот день я оказался в Киеве с Митей Чуковским, нашим руководителем. Мы смотрели оборудование для Евро–2012. С утра провели две встречи, вечером смотрели Лигу чемпионов и, естественно, выпили. А наутро приехали в ТРК «Украина». Телецентр, построенный специально для телекомпании.

Представляешь, у них лифтов нет. Нас встретили очень гостеприимно: «Давайте начнем с пятого этажа». А я еще тогда столько весил! Мы поднимаемся, у меня язык на плече, но мне помог Роман Абрамович.

– Как?

– У меня возник повод остановиться. Он позвонил поздравить меня с днем рождения – как раз между третьим и четвертым этажом. После поздравлений добавил: «Кстати, Василий, если вам будут рассказывать, что мы хотим пригласить Йоахима Лева – не верьте».

А перед следующим днем рождения мне пришла в голову мысль, что я никогда не бывал в Тбилиси. Сказал ребятам: «Сниму в гостинице сколько нужно мест – только приезжайте сами». Казанский с Мельниковым были в командировке в Манчестере, комментировали «МЮ» – «Реал», а на следующий день с пересадкой в Стамбуле прилетели в Тбилиси. Собралось человек десять. Сняли автобусик, съездили в Мцхету.

– Ехать на Олимпиаду–2014 сразу после операции было обязательно или ты сам захотел?

– Как я мог не хотеть на Олимпиаду в родной стране? Тем более я всегда хотел прокомментировать биатлон. К сожалению, возникли побочные эффекты, и у меня пропал голос. Невольно подставил Дениса Косинова. Я готовился комментировать открытие с Анной Дмитриевой, но за день стало понятно, что ничего не получится. Татьяна Тарасова приносила мне свой чудодейственный аэрозоль – ничего не помогало.

– Как вышло, что ты сам снимал себе швы?

– В этом нет ничего сложного. Это делается устройством вроде степлера, а потом снимается специальными щипчиками. Это вообще не больно. В паре мест кровь выступила, но ничего серьезного. В этом нет никакой драмы, хотя все переживали.

Когда думали, что я все-таки смогу комментировать биатлон, я поехал в верхний кластер и меня поселили в доме, где не работал и в принципе не мог работать интернет. Мало того, не работал и телевизор. Мне нужно было лечиться, Зураб Орджоникидзе, заведовавший там медициной, прислал ингалятор, я не мог далеко отходить, и мне реально было нечего делать. Во время Олимпиады в четырех стенах, телевизор молчит, выйти нельзя. Дней пять помурыжили, я позвонил Мите и сказал: «Наверное, ничего не поможет». После этого я три месяца не работал.

– Я правильно понимаю, что изначально «Матч ТВ» просто вывел тебя за штат, но тебя это не устроило и ты решил уйти совсем?

– Да, меня это не устроило. Я понимал, что, если соглашусь на сдельную оплату, мне просто не дадут работать. Я видел, что ко мне нет доверия. Документ о том, что я уведомлен о сокращении штата, я подписал поздно вечером – перед эфиром «Все на матч», который я должен был вести. Началась истерика. Даже главный редактор приехал на эфир. Они думали, что я что-то выкину. Меня это до такой степени удивило.

– А что ты мог выкинуть в эфире?

– Не знаю. Я не могу судить о бабской панике. Все люди вокруг были страшно взвинчены. Ребята, ну за кого вы меня принимаете – меня назначили на тот эфир за десять дней. Для меня было свято, что эфир не мой и я не должен решать там свои проблемы. Например, когда у меня был конфликт с Романцевым, я неоднократно комментировал «Спартак» в Лиге чемпионов.

Тем не менее на следующий день после абсолютно спокойного эфира «Все на матч» мне сказали, что решено временно не назначать меня на эту программу. Меня это укрепило в моей уверенности, и мы договорились о том, что расторгаем контракт. Вот и все. Думаю, со стороны всем все и так понятно.

Летом 2016 года чемпионат Европы по футболу проходил во Франции. Василий Уткин мечтал снова – спустя 18 лет после своего первого звездного часа – оказаться в Париже и триумфально вернуться в профессию. Он должен был комментировать матчи для Первого канала, но в последний момент его кандидатура была заблокирована.

В 2018 году Уткин вспоминал: «Было очень грустно во время Евро. Специально взял на себя очень много работы, чтобы в нее погрузиться: много комментировал на радио, у нас в кабаках, "Джон Доннах", старался много писать. В конце концов попал на два дня в больницу. Не так важно, что за проблема, – тем более что она довольно быстро была решена. Я понял, что все это время ни с кем не общаюсь, ни от кого не получаю энергию – только ее отдаю, только выплескиваю; не мог отделаться от мысли: почему же я не там? А я мог там оказаться очень легко, к этому все шло…

Это опять будет смотреться как жалоба, но я не хочу жаловаться. Меня должен был взять комментировать матчи Евро Первый канал. Я уже подал документы на оформление визы и аккредитацию, но был заблокирован "Газпром-Медиа". Не хочу вдаваться в подробности этой истории, но я знаю это хорошо – от тех лиц, которые там были. Чтобы вернуться, мне нужно специально над этим работать, нужна чья-то воля[99]. Специально работать – это звонить, просить, встречаться, объяснять. Я считаю, это ниже моего достоинства. Я считаю, что достаточно показываю свою квалификацию».

Своя колея

Денис Романцов

Автор сайта Sports.ru

с 2007 г.

Про Васю что ни вспомни – во всем неповторимость. В каждом поступке и разговоре. Надо бы избегать слов «величие» и «гениальность», ведь и он их не любил (больно затертые), но дело не только в этом: сомневаюсь, что во всем о нем запомнившемся содержится гениальность. А вот своеобразие, уникальность есть во всем.

Весной 2011-го (нашел бы и точную дату, но зачем – Вася бы не заморачивался) мы готовились к новоселью в офисе «Спортса» на Тишинке. Он приехал раньше, чем мы накрыли на стол, и, за тот же стол усевшись, попросил «какой-нибудь ноутбук». И минут за двадцать, если не меньше – пока рядом нарезалось, разливалось и расставлялось, – написал колонку для «Советского спорта».

Эта история и про его востребованность: приехал из одного медиа («НТВ-Плюс») на вечеринку в другое, где был совладельцем и главным автором, и сел писать для третьего, а ближе к ночи поехал в четвертое – был понедельник, день «Футбольного клуба» на «Эхе».

История эта и про то, как легко он работал. Мне сейчас столько же, сколько ему тогда, а о такой легкости и не мечтаю – понял, это что-то врожденное или заложенное в раннем детстве. Дело же не в скорости печатания, а в редком сочетании расслабленности (граничащей с