Эссе о Юрии Олеше и его современниках. Статьи. Эссе. Письма. - Ирина Григорьевна Панченко

дочку, а преданного друга. Это куда важнее. И ещё важнее, что из тебя формируется гражданин, а не верноподданный» (12 января 1967 года). В горбачевские времена, когда понятие демократии исподволь превращалось из мифа в реальность, Валентина Демидова в 1988 году обратилась к А. Н. Яковлеву – тогда Секретарю ЦК – с просьбой вернуть ей рукописи отца.

Просьбу удовлетворили. Один из сотрудников всесильного ведомства принёс ей тяжёлую сумку с бумагами. Прямо домой. Вместе с грудой рукописей на дочь навалилось и огромное чувство долга, необходимость сделать эти рукописи общественным достоянием, опубликовать их. Для этого ей потребовалась немалая энергия, поистине отцовское упорство.

Статья И. Панченко о Георгии Демидове опубликована в журнале «Ренессанс» (2000. № 1. С. 14–20) и литературном альманахе «Побережье» (2001. № 10. С. 160–162).

VIII. Ирина Панченко в кругу друзей и коллег

Аркадий Викторович Белинков – учитель, наставник

Писатель и учёный-полемист Аркадий Викторович Белинков (1921–1970) – фигура яркая, давно признанная научной общественностью в России и за рубежом. Громкую известность ему принесла книга «Юрий Тынянов» (1960, 1965), написанная современным эзоповым языком. Воспользовавшись короткой «оттепелью» в России, бывший зэк ГУЛАГа дерзко пишет и публикует литературоведческий роман, в котором за александровской и николаевской эпохой ясно прочитывается история беспощадной ленинско-сталинской диктатуры.

Рукопись первого варианта следующей книги Белинкова «Сдача и гибель советского интеллигента. Юрий Олеша» была готова уже в 1963 году. В 1964 году издательство «Искусство» на основании заявки заключает с Белинковым договор на издание книги об Олеше. Рукопись этой яростно антисоветской книги (идеи которой на сей раз были выражены гораздо откровеннее и злее, чем в «Тынянове») не могла не насторожить редакторов, которые требовали и требовали от Белинкова переделок и переписывания. «Издательство «Искусство» дважды объявляло о выходе книги. Но рукопись настолько отличалось от норм, принятых в советском литературоведении, что издательству приходилось отчаянно бороться со своим автором. А ему – с ним», – рассказала Наталья Белинкова-Яблокова в предисловии к публикации страниц из архива мужа (Аркадий Белинков. Из архива // Знамя. 2000. № 2. С. 153).

Между тем, в либеральной и оппозиционно настроенной интеллигентской среде известие о том, что «Белинков пишет…», «Белинков написал…» книгу о Юрии Олеше, распространилось со скоростью лесного пожара. Тогда же эта весть достигла города Киева. Хотя книгу ещё не читали, но все, с восторгом памятуя о «Юрии Тынянове», с нетерпением ждали её выхода. Иногда, как стало известно много позже из мемуаров, для близких друзей Аркадий делал исключения, читая им отрывки из своей новой книги (об этом писал, например, в газете «Новое русское слово» писатель Юрий Герт).

Бежав на Запад в июне 1968 года, Белинков, живя в Америке, предоставившей ему и его жене-соратнице политическое убежище, к сожалению, так и не увидел при жизни эту книгу изданной. Стараниями его вдовы книга была опубликована в 1975 году небольшим тиражом в Мадриде. В Москве она была издана лишь в 1991 году (М., РИК, «Культура». 540 стр.). Поразительно, хотя книгу долгое время знали только в отрывках, фрагментах, пересказах, авторитет Белинкова был настолько высок, что его имя в постсоветском пространстве навсегда связали с именем Юрия Олеши. Белинков и Олеша сегодня воспринимаются, как сиамские близнецы. Всякий, пишущий об Олеше, упоминает – хорошо ли, плохо ли – и Аркадия Белинкова.

После окончания Киевского университет им. Т. Г. Шевченко, я сдала в сентябре 1964 года экзамены в стационарную аспирантуру Киевского пединститута. К этому времени полузабытое имя Юрия Олеши было выведено из под негласного идеологического запрета и его творчество можно было вновь исследовать официально. Это меня несказанно обрадовало, так как этот писатель был мне особенно дорог.

Когда я была подростком, мне в квартире соседской девочки случайно попала в руки зачитанная книга. Меня навсегда ошеломила и покорила свежесть цветистых красок, прозрачность слога, романтическая интрига, необыкновенные герои, но… книга была без обложки и титульного листа. Название книги, имя её автора я узнала только года три-четыре спустя, когда в киевском Театре Юного Зрителя увидела спектакль «Три Толстяка», и, снова подчинившись очарованию поэтической сказки, узнала в ней сюжет, который так тронул моё сердце, моё воображение.

Детские впечатления часто предопределяют судьбу человека. Это случилось и со мной. Поступив в аспирантуру, я решила писать диссертацию о Юрии Карловиче Олеше. Мне хотелось анализировать мастерство Олеши-художника, поэтому я сама сформулировала тему «Стиль Юрия Олеши и его связь с судьбами романтической традиции в советской литературе». Тема была одобрена, и впереди у меня было три замечательных года для работы.

Вот тут друзья мне и рассказали о москвиче Аркадии Белинкове, «который знает об Олеше всё». Конечно, у меня был официальный научный руководитель, доктор филологических наук, но её руководство моей работой в основном сводилось к обтекаемым советам: «Об этом лучше промолчать, правда?», «А вот об этом, не правда ли, мы писать не будем?». Можно понять, как после подобных рекомендаций мне страстно захотелось познакомиться со знатоком-олешеведом. Тем более, что я уже прочитала его талантливую книгу «Юрий Тынянов». Со временем я стала счастливой обладательницей своего экземпляра этой книги, которую мне подарил автор с автографом:

Милой Ирине.

С глубоким и искренним уважением.

С пожеланием добра и счастья.

А. Белинков

8. 6. 66.

Наше знакомство состоялось в Москве в 1964 году. Аркадий Викторович легко, непринуждённо и, вместе с тем, со всей серьёзностью стал мной руководить на дружеских началах.

Мы подолгу беседовали с ним во время моих приездов в столицу, он читал мои рукописи, оставляя пометки на полях; писал письма, которые я и предоставляю журналу для публикации.

О трудной судьбе книг А. В. Белинкова и ещё более трудной судьбе его самого написано много статей, но я не встречала работ, где речь шла бы о Белинкове-учителе, Белинкове-наставнике филологов. Между тем, по его признанию, у него был «многолетний опыт общения с аспирантами». И это было правдой. Только в те 1960-е годы, когда Аркадий Викторович консультировал меня, он параллельно помогал польской докторантке-русистке Ядвиге Урбаньской, югославской аспирантке Брониславе Игнатович, московской аспирантке Светлане Митиной, с которой мы тогда, благодаря ему, подружились и стали переписываться. Светлане в ИМЛИ в феврале 1965 года утвердили тему «Проблема героя в русской советской литературе 1920-х годов».

В литературных кругах, особенно среди молодёжи, Белинков после выхода «Тынянова» стал человеком-легендой, образцом литератора. С. Митина написала мне в письме, как она дорожит беседами с Аркадием Викторовичем, который «работает с утра до вечера, живёт только работой». Однако посетовала: после встреч