«Руководство скептика по Вселенной»: Как отличить реальность от вымысла в мире, который тонет в фальши. - Steven Novella

В одиночку бороться с астротурфингом непросто. Для этого нужно копать глубоко. Но для начала нужно понять, что Атткиссон сформулировала вопрос как ложную дихотомию: реально это или астротурфинг? На самом же деле выбор стоит между настоящей наукой, астротурфингом и лженаукой. Добавив этот третий вариант, вы получаете гораздо больше шансов докопаться до сути и понять, какая из спорящих сторон располагает вескими доказательствами и аргументами.

Хотя и не стоит слепо верить, что любое народное движение является именно тем, за что себя выдает, точно так же не следует считать обоснованными любые обвинения в астротурфинге или продажности. К примеру, история современного скептического движения в целом восходит как минимум к 1960-м годам. Многие из этих организаций ведут свою деятельность годами, а то и десятилетиями. Их возглавляют люди, которые ведут весьма публичную жизнь. Любому человеку, обладающему хоть какими-то навыками расследования, не составит труда выяснить, что я реальный человек с академической должностью, который уже не одно десятилетие популяризирует науку и критическое мышление. Более того, нет ни малейших доказательств того, что я являюсь чьим-то проплаченным агентом. Любой, кто обвиняет меня в подобном, делает это бездумно, рефлекторно, просто потому, что это укладывается в его картину мира (или же намеренно, потому что собственная идеология для него важнее истины).

Лучшее решение для всех нас — подходить к любому вопросу с высокой долей критического мышления и скептицизма. Это непросто, но необходимо. Конечно, Атткиссон и ей подобные могут заявить, будто эта книга сама по себе является актом астротурфинга, призванным замаскировать астротурфинг и очернить тех, кто пытается его разоблачить. Ведь всегда можно сказать, что сон уходит еще на один уровень глубже.

47. Ложный баланс.

В науке «факт» может означать лишь «подтверждено до такой степени, что было бы извращением отказывать в предварительном согласии». Я допускаю, что завтра яблоки могут начать взлетать, но эта возможность не заслуживает равного времени на уроках физики.

— Стивен Джей Гулд

Меня неоднократно интервьюировали в качестве «скептического» голоса для многочисленных документальных телепередач. Во время подготовки одной программы об одержимости демонами меня обеспокоило то, что продюсер уделял слишком много времени людям, которых я считал опасными чудаками. Они утверждали, что психические заболевания часто вызваны одержимостью, а лечить их нужно экзорцизмом. Я терпеливо объяснил, почему это чушь и вред, и призвал их сосредоточиться на науке. Продюсер ответил, что они собираются представить обе стороны, а зрители пусть решают сами. Он также заявил, что если кто-то верит сторонникам одержимости демонами, то эти люди глупы и заслуживают того, что с ними происходит. Это было ярким примером (помимо всего прочего) того, что мы называем ложным балансом.

Предпосылка ложного баланса кажется вполне безобидной — на самом деле она несет в себе немалую пользу и благородство. Прежде чем фраза «честный и сбалансированный» стала ироничным медийным лозунгом, она что-то значила. Как и наука, журналистика несет в себе огромную этическую ответственность. В журналистике эту ответственность несут, конечно же, перед читателем, а не перед источником информации. Цель свободной прессы — информировать людей, держать их в курсе происходящего в их сообществе, правительстве и за их пределами. В стремлении свести к минимуму субъективность (не позволяя собственному мнению и интересам журналиста проникать в его статьи) предпринимаются постоянные попытки соблюсти баланс и беспристрастность.

Если на улице завязывается драка между двумя мужчинами, а репортер, которому поручено ее осветить, представляет версию только одного из них, такой материал вряд ли можно назвать сбалансированным. И если в той же статье слухи или необоснованные утверждения выдаются за истину, она не будет ни сбалансированной, ни честной. Как правило, в новостной статье требуется упомянуть все стороны спора, причем в качестве фактов должны преподноситься только доказанные, подтвержденные сведения. Такой подход особенно необходим при освещении политических новостей, где по любой теме обычно существует два или более мнений. Это связано с тем, что политика полна субъективных суждений и ценностных оценок.

Наука, однако, имеет дело главным образом с проверяемыми фактами. По какой-то теме может существовать целый спектр научных мнений, но эти мнения редко имеют равный вес. Для большинства научных тем доказательства и научный консенсус асимметричны, отдавая предпочтение одной школе мысли перед другими.

Хорошим примером служит освещение темы изменения климата. Допустим, в рецензируемом журнале опубликовано новое исследование, показывающее, что прошлый год стал самым жарким за всю историю наблюдений. Телевизионная служба новостей хочет рассказать об этом, но редакция сталкивается с дилеммой: пригласить ли на передачу только автора исследования, чтобы обсудить, почему изменение климата представляет собой такую проблему и какие шаги можно предпринять для смягчения его последствий? Это, безусловно, было бы честным подходом, поскольку предоставило бы аудитории шоу непредвзятый, основанный на фактах контент. Или же продюсерам стоит пригласить автора исследования сесть напротив климатического скептика (которого мы с полным правом можем назвать «отрицателем» климатических изменений), чтобы заполнить эфирное время бесконечными спорами о том, существует ли глобальное потепление вообще? Это может показаться более сбалансированным подходом, но он не является ни честным, ни научно точным.

Тем не менее, именно этот подход раз за разом выбирают профессиональные новостные организации. Они попадают в ловушку, известную как ложный баланс, когда уделяют равное внимание точкам зрения, которые явно не заслуживают одинакового доверия. Это происходит, когда Дженни Маккарти садится за один стол с ученым из CDC. И когда Кен Хэм спорит об эволюции с Биллом Наем.

Одно дело — сообщать новости: если важная общественная фигура делает заявление, противоречащее реальности, его следует опубликовать. Но не без контекста. И не без сопутствующей проверки фактов и представления противоположных доказательств, показывающих, почему именно это заявление не соответствует действительности. Вот тогда баланс и беспристрастность работают на благо людей. Но когда Дипак Чопра садится за один стол с Шоном Кэрроллом или Брайаном Грином — это уже ложный баланс, доведенный до абсурда.

Как уже упоминалось ранее, антропогенное изменение климата — это установленный факт. Опросы показывают, что подавляющее большинство ученых согласны с тем, что оно происходит, и его вероятные последствия в основном неблагоприятны. Поэтому в одном из выпусков своей еженедельной комедийной программы Last Week Tonight Джон Оливер подошел к этой проблеме так: он пригласил в студию девяносто семь климатологов, чтобы те поспорили с одним-единственным и совершенно одиноким отрицателем изменения климата. Как и следовало ожидать, последовало невероятное веселье (и хаос).

Однако на горизонте наметился прогресс. В 2014 году Би-би-си опубликовала отчет