«Руководство скептика по Вселенной»: Как отличить реальность от вымысла в мире, который тонет в фальши. - Steven Novella

о проделанной работе по освещению научных тем, в котором предписала своим журналистам не брать интервью у чудаков или отрицателей науки просто ради соблюдения ложного баланса в своих научных репортажах. Будем надеяться, что этот подход приживется.

48. Научная журналистика.

Ибо естественная склонность невежд — верить в то, что не является правдой. Чтобы преодолеть эту склонность, недостаточно просто показать истину; необходимо также разоблачить и осудить ложь.

— Г. Л. Менкен

Хорошая научная журналистика — задача чрезвычайно сложная. Отчасти это объясняется глубинным противоречием между самими понятиями, из которых состоит ее название: наукой и журналистикой. Наука продвигается медленно и осторожно, она крайне консервативна в своих заявлениях и скептически относится к любым новым открытиям (или, по крайней мере, должна относиться). Журналистам же, напротив, нужна захватывающая, новая и простая история. На самом деле плохая научная журналистика гораздо ближе к гуру по саморазвитию, чем к реальной науке: «Сделай X — и будешь счастлив». Я знаю, что журналисты часто не сами пишут заголовки и что в скептическом аду есть отдельный круг для авторов заголовков, где их терзают демоны-близнецы Шумиха и Сенсационность.

Справедливости ради, я понимаю, что мы живем в реальном мире, где рейтинги и клики напрямую влияют на прибыль. Я отчетливо это осознал с тех пор, как стал вести собственную научно-популярную страницу в Facebook (The Skeptics’ Guide to the Universe). Я публикую от шести до восьми научных и скептических новостей в день, меняя параметры и воочию наблюдая, какой охват получает каждый пост.

Совершенно очевидно, что существует прямая связь между количеством кликов и лайков, которые получает публикация, и несколькими конкретными переменными: насколько спорной или эмоциональной является тема, насколько увлекательна новость, насколько «кликабелен» заголовок, насколько упрощенно подана информация и присутствуют ли там котики в любом виде.

Лучше всего работают мемы — интересная картинка с хлёстким посылом. Инфографика тоже популярна, как и списки. Всё это способы сделать информацию компактной и легкоусвояемой в нашем стремительном мире и в среде с жесткой конкуренцией за внимание аудитории.

Не волнуйтесь — я не перешел на темную сторону. Мой световой меч светится обнадеживающим арктически-голубым оттенком. Цель моей страницы в Facebook — не просто быть популярной, а популяризировать науку и критическое мышление. Кроме того, я обнаружил, что есть и другой путь к успеху, но он требует огромного труда и вдумчивости.

Вполне реально — хоть и очень непросто — преподносить интересные научные новости в увлекательной форме, разжигающей любопытство, но без ущерба для научной и скептической добросовестности. Дело в том, что наука — чертовски увлекательная штука. Можно передать этот восторг, одновременно поместив историю в надлежащий научный контекст.

Возьмем, к примеру, новость 2016 года об открытии возможной девятой планеты. Что может быть более захватывающим: еще одна планета в нашей Солнечной системе, в десять раз массивнее Земли! Ее существование еще не подтверждено. Это заявление основано на компьютерной модели гравитационного воздействия известных объектов в поясе Койпера. Несмотря на всю сложность темы, заголовок о том, что мы, возможно, открыли «возможную девятую планету в нашей Солнечной системе», был интересным и точным, который быстро разошелся по соцсетям. Настоящая проблема для новостных изданий, жаждущих кликов, возникает в дни затишья или когда приходится писать о сугубо технических статьях, довольно сложных и узкоспециализированных.

Мы знаем, что потрясающие научные прорывы происходят каждый день, так почему же уровень научной журналистики в среднем так низок? Думаю, отчасти дело в том, что большинство журналистских материалов посредственны почти по определению. Тем не менее, любая профессия способна поддерживать высокий общий уровень качества, и хотелось бы видеть более высокие стандарты и в научной журналистике.

Часть проблемы заключается в том, что журналистов учат задавать определенные вопросы, вроде: «Почему это важно и почему людей должно это волновать?» Когда они пишут о науке, это неизбежно приводит их к избитым клише. Любое фундаментальное научное достижение, связанное с клетками, судя по всему, однажды может привести к лекарству от рака. Каждая крупица новых знаний о вирусах обязательно должна избавить от простуды. А любое открытие в области метаматериалов теперь непременно должно обернуться созданием мантии-невидимки. Если сомневаешься — подбери максимально близкую аналогию с какой-нибудь культовой технологией из научной фантастики или, на худой конец, с суперсилой. Физики же, судя по всему, сплошь работают над притягивающими лучами, телепортами и варп-двигателями.

Порой научное открытие интересно просто потому, что это новое открытие, а не потому, что оно напрямую приведет к созданию какой-то сопутствующей технологии.

Недавний подрыв традиционных СМИ социальными сетями создал серьезные проблемы для журналистики первоисточников. Теперь редакции все реже могут позволить себе профильных репортеров — например, профессиональных научных журналистов. Вместо этого освещать научную тематику поручают репортерам широкого профиля, которые подчиняются таким же универсальным редакторам. Это верный путь к катастрофе, поскольку их подготовка вряд ли дает им необходимые инструменты для работы со сложными научными новостями.

Действительно ли научные репортажи так плохи или это просто предвзятость подтверждения? Что ж, в исследовании 2008 года Гэри Швитцер из Школы журналистики и массовых коммуникаций Миннесотского университета опубликовал анализ пятисот новостных материалов на медицинскую тематику за предыдущие два года. Он обнаружил следующее:

«При оценке 500 американских новостных сюжетов о здоровье за 22 месяца оказалось, что от 62% до 77% материалов, посвященных медицинским препаратам и процедурам, не смогли адекватно осветить их стоимость, потенциальный вред, пользу, качество доказательств и наличие альтернативных вариантов. Столь высокий показатель некачественной работы журналистов ставит важные вопросы о качестве информации, которую американские потребители получают из средств массовой информации по этим темам здравоохранения».

Около двух третей всех медицинских новостей (причем из ведущих СМИ) имели серьезные изъяны. На мой взгляд, это доказывает наличие системной проблемы с качеством медицинской журналистики в США. Другие страны сталкиваются с аналогичными проблемами, и я подозреваю, что низкое качество — это общая беда всех научных новостей, а не только медицинских.

Велик соблазн обвинить репортера в плохой научной журналистике, но журналисты — далеко не единственный источник шумихи и сенсационности, искажающих науку. Исследование публикаций медицинской тематики 2012 года показало, что аннотации к статьям, написанные самими учеными, в 41% случаев преподносились в излишне позитивном свете. Научные статьи с подобным приукрашиванием гораздо чаще приводили к появлению пресс-релизов с искаженной подачей и, как следствие, к раздутым публикациям в СМИ. Таким образом, в большинстве случаев волна преувеличений исходит от самих ученых или из пресс-релизов.

Я лично участвовал