Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

поэтов Тао Юаньмина и Бо Цзюйи. Сюда же можно отнести и отдельные эссе, и записки Су Дунпо, жившего в эпоху Сун. Однако эти стихотворения и эссе только кажутся простыми, но вовсе таковыми не являются. И чем больше их читаешь, тем сильнее кажется, будто ешь оливки – безвкусные сами по себе, но оставляющие незабываемое послевкусие. Подобный стиль – результат длительного совершенствования, усердного труда и таланта автора, и только так складывается естественность. Как вы думаете, если легкомысленно размахивающие кистью, просторечные, знающие лишь несколько иероглифов китайцы станут вдруг эссеистами, то влияние эссеистики распространится на весь Китай? Но должен признать, что многих современных китайских писателей можно отнести именно к этой «школе». Содержание их сочинений поверхностно, а новым фразам, которые они сочиняют, не хватает утонченности. Иногда они выдумывают неологизмы, используют корявую грамматику. Такие сочинения и впрямь не «разукрашены» – их легко понять. Пожалуй, они бы выглядели неплохо как официальные документы или новостные сводки. Но я не согласен называть их литературой.

Выше я говорил, что в последние сорок-пятьдесят лет словесность уделяла внимание только так называемой «идейности» и полностью игнорировала эстетику письма. Это пагубное веяние и привело к нынешней ситуации. Страна с такой великой школой эссеистики, такой длительной и славной исторической традицией, вдруг оказалась в подобном положении! Это не может не вызвать тревоги и сожаления.

В последнее время меня все больше занимают подобные вопросы. Товарищ Ли Жуньсинь тоже обратил внимание на этот феномен и призвал уделять больше внимания художественной речи и литературному стилю. А поскольку его мысли сходны с моими – как говорится, «помыслы наши и чувства едины», – глупо было бы не воспользоваться подходящим случаем и не изложить в этом предисловии свои размышления. Что же касается собственно стиля «Введения в художественную речь», так он весьма глубок, а сама книга полна тонких концепций. Немаловажно также, что теория в ней выводится в основном из практики. Не буду более расточать слова, пусть это произведение предстанет на суд читателей.

На том завершаю предисловие.

11 сентября 1993 года

Предисловие к сборнику «Рев изливается в песне»

Меня восхищает проза Бянь Юйфана, и я давно пытаюсь сформировать свое видение его сочинений. В 1996 году, когда я писал предисловие к сборнику его эссе, мне была знакома лишь их малая часть. Но это не помешало мне разглагольствовать на основе таких вот поверхностных впечатлений. Теперь я стыжусь этого. В глубине души я чувствую, что сочинения Бянь Юйфана – «те самые», с «особым вкусом». Сейчас я полон этих невыразимых ощущений. Почему же? Сказать, что мне совестно, будет преувеличением, а слово, которое им не было бы, с ходу подобрать я не могу. Что ж, пусть остается обывательское «то самое».

Сказанное мной туманно и запутано, и, чтобы внести ясность, мне придется начать издалека. На мой взгляд, к жанру изящной прозы есть два подхода. Первый предполагает, что суть жанра саньвэнь 散文 заключается в иероглифе «сань» (散, «свободный, разрозненный»). Такие тексты можно писать абсолютно свободно, легко и непринужденно, ничем себя не стесняя, чтобы написанное казалось летящим и стремительным. Такие примеры есть у многих китайских и зарубежных авторов. Самый известный из них – «Опыты» французского писателя Мишеля де Монтеня. Влияние этого сочинения остается неизменно сильным на протяжении уже нескольких сотен лет. Эссе господина де Монтеня как раз относятся к подобным «свободным» сочинениям. Композиции уделяется мало внимания, в повествовании не разглядишь никакой последовательности и общего замысла, в риторике нет своеобразного изящества. Поэтому я часто думаю, что Монтень не столько литератор, сколько мыслитель и философ. Его рассуждения местами необычайно глубоки, такая масштабность недосягаема для других.

Среди китайских авторов также есть великие эссеисты, чьи сочинения на первый взгляд выглядят написанными безо всяких усилий. Такова, например, «Запись о прогулке в Чэнтяньсы» Су Дунпо и подобные ему тексты других писателей. Подобрать подходящего названия таким эссе я не могу, а потому пока обозначу их как «свободную школу».

Антагонисты этого направления считают, что эссе ничем не отличается от прочих сочинений и точно так же требует полноценного замысла, тщательно продуманной композиции, логичности и последовательности. То есть нельзя писать как попало, нужно подбирать слова и обдумывать каждое предложение. Я и сам отношусь к этой школе, а моя точка зрения излагается в статье «Заметки об эссе»[318], и приводить ее здесь нет смысла. В стихотворении Ду Фу «Живописное творение, дарованное генералом Цао Ба» есть такие строки: «Велел государь тебе шелк разложить и взяться за кисть, и тяжким трудом красоту с мастерством ты творил». Изначально они относились к живописи, но впоследствии их смысл расширился и теперь обозначает всякую самобытность и оригинальность, достигнутую путем серьезных размышлений. Я позаимствовал у Ду Фу эту фразу, чтобы описать эссеистику, и для приверженцев такой школы я придумал название: «школа упорного труда».

Китайский язык обладает уникальными чертами, и этих характерных особенностей очень много, я не стану приводить их все, а назову только одну: в письменных сочинениях на китайском огромное внимание уделяется шлифовке текста. Особенно ярко это проявляется в поэзии, и я уже обсуждал данный вопрос в «Заметках об эссе», но теперь хочу немного дополнить сказанное. В «Разных суждения о поэзии жанра цы» Ван Говэя сказано: «Предел заключается не только в описании пейзажей, но и в людских радостях и печалях. Посему всякий, кто способен живописать пейзажи и чувства, достигает того предела, а кто не способен, – не достигает. Предел полностью проявляется в слове „играет“ в строке: „На кончиках тонких ветвей абрикоса, алея, играет весна“, а в строке „Расступились облака, и тени цветов в лунном свете заплясали“ предел достигается в слове „заплясали“». Cлова «алея» и «заплясали» относятся к шлифовке текста, однако Ван Говэй возвысил их до категории «пределов», поскольку, как известно, теория пределов – это опора его самобытных эстетических идей. Переплетая таким образом теорию пределов с шлифовкой текста, он продемонстрировал, какое значение для него имела последняя.

Но совершенствование текста – это лишь один из методов «усердного труда» в работе над китайскими стихами и эссе. Западные поэты тоже обращают внимание на доработку строф, но из-за разницы в наших языках их усилия не столь очевидны, как у китайских. Кроме того, в китайском не так четки границы частей речи, что также дает широкий простор для шлифовки текста.

Так что же, если вы способны «усердно трудиться», значит ли это, что вы непременно напишете хорошее эссе? Отнюдь нет. Говоря в общем, лишь одно мы можем знать точно – ваши усилия либо приведут к успеху, либо нет. Тут уместным будет вспомнить знаменитые строки из