Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов - Дэррин Макмахон

выражая беспокойство по поводу того, что равенство выступало в качестве уравнивающей силы и делало людей все более похожими друг на друга, даже несмотря на то, что они всячески старались подчеркнуть множество «искусственных и произвольных» различий между собой. Аналогичное напряжение было характерно и для многовековой социалистической традиции, с ее стремлением к повсеместному освобождению человека, с одной стороны, и необходимостью навязывать единообразие и даже уравнивание – с другой. В свою очередь, фашистские режимы с жестокой прямотой утверждали, что равенство требует гомогенности. Различие было дисквалифицирующим фактором: равные должны быть одинаковыми или, по крайней мере, претендовать на это. Наконец, при всех возвышенных разговорах о «глобальном равенстве» в последнее время его контуры чаще всего совпадают со стенами национальных государств, где равенство распространяется только на тех, кого объединяет паспорт и, чаще всего, место рождения. Дело в том, что, хотя равенство нельзя свести к одинаковости, исторически одинаковость была его близким спутником73.

Поэтому стремление относиться к различию как к истинному смыслу равенства является проблематичным делом, какой бы похвальной ни была цель. «Равенство и индивидуальность не всегда совместимы», – отмечает один исследователь, много размышлявший над этими вопросами. Так это или нет, но решение этой проблемы придется искать в грубой и беспорядочной политической борьбе. Впрочем, возможно, оно будет найдено иными политическими средствами74.

Сейчас мы находимся именно в этой точке, если под «нами» понимать всех тех очень разных людей в современных Соединенных Штатах и во многих других уголках мира, которые в настоящий момент пытаются примирить свои различия внутри своих границ и за их пределами. Какое место займет равенство в результате этих попыток и как оно вообще будет пониматься – пока неясно. Неясно и то, как мы будем использовать наши руки.

Заключение

Кризис равенства

В начале XXI века можно было предполагать, а в некоторых случаях даже утверждать, что мир неуклонно движется в сторону все большего равенства. С другой стороны, верно и то, что люди не всегда вели себя разумно. Но когда они начинают вести себя разумно, уверяли философы, им приходится признать, что равенство в развитии человечества является единственным логичным результатом – «самоочевидным», как говорил философ и исследователь конституции Рональд Дворкин в 1978 году. Продвинутая политическая мысль, заключил он в более поздней работе, достигла своего рода эгалитарного «плато», высоты, с которой отныне должны вестись все этические дискуссии. Канадский философ Уилл Кимлика присоединился к этому мнению, заметив, что «все правдоподобные политические теории исходят из одной и той же конечной ценности – равенства». Казалось, в наши дни все являются сторонниками эгалитаризма. Философы порой спорили о средствах достижения равенства или о том, к какому типу равенства мы должны стремиться, но они, как правило, не ставили под сомнение саму цель. Как выразился один исследователь в своем предисловии к важной антологии текстов о равенстве, впервые опубликованной в 1997 году: «Один из основных постулатов почти всей современной этической и политической теории заключается в том, что люди по сути своей равны, они обладают равной ценностью, и этот идеал равенства должен отражаться в экономических, социальных и политических структурах общества»1.

С высот эгалитарного плато было достаточно легко сделать вывод о существовании «внутренней логики», присущей не только идее равенства, но и самому процессу современности. Медленно развиваясь с течением времени, эта идея всегда была смутной, но удивительно податливой. В какой-то степени она была естественной наследницей теорий модернизации 1950-х годов, и в руках неолибералов 1980-х и 1990-х годов она функционировала именно в таком качестве. Но у этой идеи были и более глубокие корни, уходящие в XVIII век к первым теориям «каскада», согласно которым равенство, подобно воде, стекающей по камням, должно постепенно наполнять все увеличивающийся в размерах бассейн, который однажды охватит всю поверхность земли. Однажды.

В начале XXI века, благодаря появлению в распоряжении экономистов достоверных данных, стало возможным приводить факты, подтверждающие это убеждение. Можно было показать, что глобальное неравенство богатства и доходов сокращается, поскольку экономическое развитие Китая и «азиатских тигров» вывело десятки, а в конечном счете и сотни миллионов мужчин и женщин из состояния крайней бедности и приблизило их к среднему мировому уровню. Это развитие было ускорено распадом Советского Союза и крахом маоистских экспериментов по социальному уравниванию. Зачем государствам уравнивать народ в бедности, если они могут поднять уровень благосостояния и приблизить своих граждан к процветанию? Либеральные интернационалисты ликовали. Вслед за публичным интеллектуалом Фрэнсисом Фукуямой они верили, что «конец истории» уже на горизонте и что именно «марш равенства» приведет нас к тому дню, когда политическая эволюция завершится либеральной демократией для всех2.

Но не только бывшие «воины холодной войны», а также старые и новые либералы были уверены, что равенство продвигается вперед по своей собственной внутренней логике. Многие представители маргинальных групп, создававшие идентичности для политики идентичности, считали, что они работают над расширением перспективы равенства, которая долгое время была усечена многочисленными социальными исключениями, а теперь должна была приспособиться к многочисленным различиям, от которых она ранее отказывалась. Эта перспектива будет полностью достигнута только в будущем, но движение к ней можно оценить по прошлому. Исследователи подробно описывали хронику исторической борьбы угнетенных в их стремлении жить на равных, и слово «борьба» (англ, struggle) имеет здесь решающее значение. В сочетании с понятием «равенство» оно фигурирует в сотнях заголовках книг, написанных с 1990-х годов, и указывает, с одной стороны, на цель, виднеющуюся на горизонте, а с другой – на трудный путь, который необходимо пройти.

Рассмотрим лишь некоторые из них. Это работа «Борьба за равенство темнокожих» (англ. The Struggle for Black Equality) и серия «Гражданские права и борьба за равенство темнокожих в XX веке» (англ. Civil Rights and the Struggle for Black Equality in the Twentieth Century), насчитывающая 28 книг. Работа «Борьба женщин за равенство. Первая фаза, 1828–1876 гг.» (англ. Women s Struggle for Equality: The First Phase, 1828–1876), а также все книги этой серии, описывающие последующие фазы. «Америка геев. Борьба за равенство» (англ. Gay America: The Struggle for Equality) и «Опасные связи. Черные, геи и борьба за равенство» (англ. Dangerous Eiaisons: Blacks, Gays and the Struggle for Equality). Книга «Афро-кубинская борьба за равенство. Наша законная доля» (англ. The Afro-Cuban Struggle for Equality: Our Rightful Share), которую можно читать как часть более общего направления исследований, включающего в себя также работу «К свободной земле. Долгая борьба за расовое равенство в Америке» (англ. Toward Freedom Eand: The Fong Struggle for Racial Equality in America). В серии «Дискриминация» (англ. Discrimination Series),