Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

Он изготовился бежать через лес до Молдена в случае, если паромщик пустится в погоню, но тот джентльмен только поцокал языком между ударами весла.

– Не важно, Господин Полоумный! – крикнул он в ответ. – Эта река и не Чоптанк. Спокойной вам ночи, сэр!

Глава 19. Лауреат уделяет внимание истории Свинарки

Осознав, что паромщик заманил его в неведомо какие дикие леса, Эбенезер поднял немалые крик и ауканье в надежде привлечь с противоположного берега хоть кого-нибудь во спасение, но люди в шотландках явно участвовали в забаве, поскольку отвернулись и бросили несчастную пару на произвол судьбы. Свет уже угасал: спустя какое-то время поэт прекратил взывать и окинул взглядом лес, который с каждой минутой становился всё сумрачнее.

– Только подумать! – проговорил он. – Мэриленд всё это время!

Бертран безутешно наподдал пню.

– Тем хуже, знаете ли. В вашем Мэриленде даже нет цивилизованных граждан.

– Ах, дружок, твоя душа лежала к золотому городу, а в этой Провинции их нет. Но разве Золото не там, где ищешь? Какое сокровище ценнее того, что мы закончили путешествие целыми и невредимыми?

– Я бы лучше остался на берегу с Дыропахарем, – сказал лакей. – Что хорошего случилось с тех пор, как нам стало известно, где находимся? Кто знает, каких зверюг мы найдём в той темени? Или дикарей, которые законно ненавидят английские физиономии?

– И всё-таки это Мэриленд! – счастливо вздохнул Эбенезер. – Как знать, быть может, мой отец, и его отец пересекали эту самую реку и видели те же деревья? Подумай об этом, братец, до Молдена недалеко!

– А так ли эта мысль приятна, сэр, коль скоро мы знаем, что это больше не ваше имение?

У Эбенезера вытянулось лицо.

– Проклятье, я совсем забыл о твоём пари! – При мысли об этом он разделил печаль лакея и сел под ближайшую берёзу. – Так или иначе, сегодня мы в этот лес не сунемся. Разведи костёр, а на рассвете найдём дорогу.

– Не привлечёт ли он индейцев? – осведомился Бертран.

– Может, – угрюмо сказал поэт. – С другой стороны, он отпугнёт зверей. Делай как хочешь.

В самом деле, как только Бертран принялся высекать искру, для чего прихватил с берега ещё немного сухих водорослей, оба услышали хрюканье, донёсшееся из-за деревьев в немногих ярдах выше по течению.

– Слушай! – Руки Лауреата покрылись гусиной кожей, и он вскочил. – Поторопись с огнём!

Всхрюк повторился, сопроводившись шорохом листьев; мигом позже ему издалека ответил другой, а потом ещё и ещё, пока лес не наполнился звериными руладами, которые приближались. В то время как Бертран яростно бил по кремню, Эбенезер вновь воззвал о помощи через реку, но там уже никого не было.

– Искра! Есть искра! – крикнул слуга и прикрыл в ладонях фитиль, чтобы раздуть пламя. – Готовьте щепки!

– Боже правый, у нас их нет! – Шум раздавался совсем рядом. – Бежим к реке!

Бертран бросил водоросли, и оба опрометью помчались на мелководье; они не успели зайти по колено, как услышали, что животные выскочили из леса и принялись визжать и сопеть на топком берегу.

– Эй, вы! – раздался женский голос. – Вы спятили или просто набрались?

– Пресвятая Мария! – сказал Бертран. – Это женщина!

Оба удивлённо обернулись и в последних лучах солнца увидели, что на илистой отмели стоит растрёпанная особа неопределённых лет, одетая, как мужчины с причала, в выцветшую и драную шотландку; в руках у неё была палка, которой она погоняла некоторое количество свиней. Эти последние хрюкали и рылись в грязи, часто делая паузы, чтобы злобно взглянуть на мужчин.

– Святые Небеса, над нами подшутили! – крикнул поэт и натужно рассмеялся. – Мы со слугой чужие здесь, в Провинции, и какой-то остолоп шутки ради бросил нас тут!

– Ну так идите сюда, – сказал женщина. – Свиньи вас не съедят.

Желая их успокоить, она отогнала палкой ближайшего хряка, и мужчины побрели к берегу.

– Благодарю вас за доброту, – молвил Эбенезер. – Возможно, в ваших силах оказать мне ещё одну любезность, потому что я нуждаюсь в ночлеге. Меня зовут Эбенезер Кук, я Поэт и Лауреат Провинции Мэриленд, и… нет, мадам, не бойтесь, ваш девичий стыд не пострадает! – Женщина ахнула и отвернулась, когда они подошли. – Наша одежда мокра и в лохмотьях, но всё-таки прикрывает нас! – затараторил Эбенезер. – Воистину, я не похож на лауреата-поэта, мне это отлично известно; всё дело в многочисленных испытаниях, которым я подвергся, и вы мне не поверите, если о них расскажу. Но лишь только я доберусь до моего имения на Чоптанке… Боже мой!

Свинарка повернулась к нему и вскинула голову. Её черные волосы не знали ни мыла, ни гребня, да и кожу она не сильно перегружала мытьём. Но прерваться на полуслове Эбенезера заставил тот факт, что она, если не принимать в расчёт неопрятность и открытые язвы на лице и руках, подозрительные даже в сумерках, могла сойти за девицу в снастях «Киприды» и, несмотря на десятилетнюю разницу в кажущемся возрасте, имела некоторое сходство с моложавой шлюхой Джоан Тост.

– Разве я так уж дурна? – резко спросила женщина.

– Нет-нет, простите меня! – взмолился Эбенезер. – Совсем наоборот: вы немного похожи на девушку, которую я знал в Лондоне – как же это было давно!

– Только не заливайте! Может, у этой сучки имелась моя прелестная одежда и милая наружность, а вы вовсю пеклись о её непорочности?

– Ах, заклинаю, не говорите так сердито! – сказал Лауреат. – Если я чем-то обидел вас, то клянусь – не нарочно!

Девица отвернулась в унынии.

– Дом моего господина находится сразу вон за тем уступом, в миле-другой. Если хотите, можете там переночевать.

Не дожидаясь ответа, она треснула свинью палкой по корме, и вся процессия похрюкала к уступу.

– Немного похожа на Джоан Тост, – шепнул Бертрану Эбенезер.

– Как летучая мышь на бабочку, которая промышляет тем же, – презрительно ответил лакей.

– Полно тебе, – запротестовал поэт, и при воспоминании о приключении на «Киприде» голова у него пошла кругом, – она всего лишь свинарка и чумазая, но в ней есть некоторый дух…

– Это потому что она к нам с наветренной стороны, если угодно знать моё мнение.

Однако Эбенезер не отвратился, он догнал женщину и спросил её имя.

Та ответила неприветливо:

– Ну, Сьюзен Уоррен, сэр. Полагаю, вы хотите нанять меня шлюхой?

– Господь Вседержитель, нет! Верой клянусь, это обычная любезность! Неужели вы думаете, что лауреат-поэт забавляется со шлюхами?

Сьюзен Уоррен только фыркнула.

– И кто же ваш хозяин? – осведомился