Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

перевезти меня через Залив, но требует денег. Два фунта, милорд! – вскричала она и чрезвычайно сконфузила Лауреата тем, что повалилась на колени и обняла его за ноги. – Два фунта благополучно переправят меня к моему дорогому отцу! О, сэр, не откажите! Представьте, что в столь плачевном положении оказался кто-то из тех, кто вам дорог – сестра или какая-нибудь возлюбленная!

– Богом клянусь, я помог бы, будь это в моей власти, – ответил Эбенезер, – но у меня нет ни гроша. Есть только дурацкое кольцо, вот оно, сделано из кости…

Желая показать свою нищету, он горестно выпростал оное из-за пазухи, но Сьюзен при виде кольца подскочила и крикнула:

– Спаси нас, Господи! Откуда оно?

– Не могу сказать, – ответил поэт. – Почему его вид настолько вас взбудоражил?

– Не важно, – продолжила Сьюзен и вцепилась в костяное кольцо, которое так и висело на шее поэта. – Оно имеет определённую ценность на рынке, и думаю, лодочник примет его в уплату.

Но Эбенезер заколебался.

– Это в своём роде подарок, – сказал он. – Мне больно с ним расстаться…

– Господи! Господи! – простонала Сьюзен. – Вы откажете мне?! Взгляните, как этот изверг со мной обходится! Неужели вы отошлёте меня назад, чтобы он продолжил?

Она подняла изорванную юбку выше колен и предъявила ноги, кои, пусть исполосованные, не были изуродованы зельем, обезобразившим её в остальном. В самом деле, то были весьма соблазнительные ноги – первые, какие Эбенезер увидел с памятного дня на борту «Киприды».

– А, замечательно, вы всё ещё женщина, – оценил Бертран. – У доброй бабёнки наилучший аргумент всегда при себе, она на нём сидит.

Этот комментарий вызвал новые слёзы Сьюзен и испепеляющий взгляд Эбенезера.

– Я достаточно насмотрелась распутства, – заявила она, – а лодочник слишком стар, чтобы переживать.

– Правда? – улыбнулся лакей. – Но мы-то с хозяином – нет.

– Придержи язык! – приказал поэт.

Сьюзен подошла к нему вплотную, и его ещё больше, чем прежде, тронули её странный рассказ и сходство с Джоан Тост.

– Вы же не позволите, сэр, чтобы меня снова били? – К тому времени стал виден дом, освещённые окна которого горели за табачными посевами. – Вон он, дом капитана Митчелла, вас хозяин с радостью примет гостем, но меня будет тайком хлестать, пока не устанет.

У Эбенезера возникли некоторые затруднения с голосом.

– Было бы поистине жаль, – выдавил он.

– Я этого не допущу, – тихо промолвила девушка. – Если мужчина, который ненавистен мне пуще всех на свете, покоряет меня своей воле, когда ему вздумается, то неужели я откажу тому, кто избавит меня от всяких мучений? – Она потрогала костяное кольцо и улыбнулась. – Нет, это выйдет грех, если мой спаситель нынче же ночью не получит всё своё удовольствие до того, как сбегу.

– Прошу, ни слова больше, – ответил Эбенезер. – Совесть моя не будет спокойна, если я встану между вами и вашим любящим родителем. Кольцо принадлежит вам.

Он снял через голову сыромятный шнурок и вручил Сьюзен кольцо Куассапелага. К его лёгкой досаде, свинарка не растаяла от благодарности сей же час; на самом деле она, лишь только взяла подарок, стала холоднее, а в улыбке проступила желчь.

– Значит, дело сделано, – сказала свинарка и спрятала кольцо со шнурком в карман платья.

Они находились на выходе из леса близ табачного поля; луна, поднявшаяся над устьем реки, выбелила их лица и бока свиней, безмятежно рывшихся в табачной зелени. Сьюзен шагнула на поле, положила палку на землю между грядками и повернулась к обоим, уперев руки в бока.

– Итак, господин Лауреат Мэриленда, – произнесла она, – отымейте меня средь дурмана, и покончим с этим.

Поэт был шокирован.

– Помилуйте, миссис Уоррен, вы неправильно истолковали мой жест!

– А? – Она отбросила с лица неухоженные волосы. – Тогда попозже, на сеновале? Вы же явно не из тех, кому нужна постель!

Эбенезер шагнул вперёд, намереваясь протестовать.

– Мадам, умоляю вас…

– Вам же не мешает присутствие слуги? – насмешливо спросила она. – Вы с виду из тех, кто сношается при свете дня, пускай себе смотрят! Может, вам понравится, если я изображу изнасилование?

– Спаси нас Господи, а шельма-то огонь! – сказал Бертран. – Чума на тот час, когда я потерял моё костяное кольцо!

– Хватит! – крикнул Лауреат. – У меня нет на вас видов, миссис Уоррен, и никакой награды мне тоже не нужно помимо того, что вы воссоединитесь с отцом и изживёте порочное пристрастие, превратившее вас в шлюху. Возлежать с женщинами – занятие, противоречащее моим обетам, а назначение цены милосердию оскорбляет мои принципы.

Это заставило свинарку задуматься; она скрестила руки, отвернулась и ковырнула грязь приунывшим пальцем ноги.

– Мой хозяин – своего рода святоша-рифмоплёт, – быстро объяснил Бертран. – Епископ, знаете ли, среди поэтов. Но хорошо известно, что монашеские принципы не распространяются на причт, и принципы хозяина не распространяются на меня…

– Значит, твой хозяин брезгует мною из принципа? – перебила его Сьюзен, и, хотя вопрос адресовался Бертрану, взглянула именно на Эбенезера. – Или мой донельзя задрипанный вид делает его высокоморальным? Думаю, он завёл бы песню более страстную, не будь на мне шрамов и не рази от меня свиньями, и будь я такой молодой и шустрой, как Джоан Тост.

– Как? – вскричал поэт. – Боже мой, мне показалось, вы сказали «Джоан Тост»!

Женщина утвердительно кивнула и в очередной раз расплакалась.

– Это та девушка, о ком я говорила, что скоро станет новой «сестрой» хозяина и смертью Сьюзен Уоррен.

Эбенезер поворотился к лакею:

– Это слишком невероятно, Бертран!

– Сэр, мне трудно оценить самому, – ответил он, – но проступает то самое мимолётное сходство, которое объясняет её история.

– Не так уж невероятно, – запальчиво сказала Сьюзен. – При всей её милоте эта Джоан Тост ещё вчера была обычной лондонской шлюхой, известной многим мужчинам.

– Я запрещаю вам так говорить! – громыхнул Лауреат. – Я испытываю определённое почтение к Джоан Тост; она странным образом угнездилась во мне по причинам, не известным никому, кроме нас. Где она, ради Бога? Мы должны уберечь её от этого Митчелла!

– Как? – спросил Бертран. – У нас нет ни денег, ни оружия.

Эбенезер схватил свинарку за руку.

– Вы должны забрать её с собой на отцовскую ферму! Расскажите ей вашу историю и объясните, в какой она опасности. Я же, как только попаду в Молден, доставлю её туда…

– И женитесь на ней? – с известной горечью подхватила Сьюзен. – Или станете её сутенёром, сохранив ваши обеты?

Лауреат вспыхнул.

– Сейчас не время для спекуляций и гадания!

– В любом случае, я не смогу её взять, – сказала Сьюзен. – Мне хватит лишь на мою переправу.

– Скоро мы это исправим! – хохотнул Бертран, рванулся вперёд и стиснул ей обе руки. – Сэр, заберите кольцо, пока