Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

какими обозначают себя отдельные роды Дагестана, а также и с источником происхождения этих названий. Начать с того, что не все роды носят генетические наименования; многие принимают те или иные прозвища, смотря по характеру их занятий[368] или по месту происхождения[369], особенно часты такие случаи в нижней Табасарани. Происхождение некоторых родовых названий, по сообщению Цветкова, совсем необъяснимо. Большинство тохумов, впрочем, обозначается именем того или иного лица, но с этим лицом не всегда связывается представление о родоначальнике. Им признается обыкновенно знаменитейший из предков – лицо, прославившее род или своей храбростью, или благочестием, или мудростью. Так, например, об Акушах официальные данные сообщают нам буквально следующее: «Родовых названий здесь тохумы не имеют, а обозначаются обыкновенно по имени того лица, которое приобрело почему-либо известность в народе. Его именем они величают себя до тех пор, пока из их рода не выступит новый, еще более известный “герой”». В Кубачах первый по значению тохум носит имя Акайлы-Али. Кубачинцы вовсе не считают его своим родоначальником; он только наиболее выдающийся из их предков, стяжавший громкую известность в походе аварского хана на Грузию. Другой из кубачинских родов – Ядья-Абакар еще менее может быть приводим в доказательство того, что роды всегда носят название своих основателей, так как, по преданию, прародительницей этого тохума считается пленная грузинка.

В названиях некоторых аулов сохранилось воспоминание о том, что из их среды выбирались весьма часто те или иные должностные лица; так, например, тохум Кадиляр в селении Курах носит это название потому, что из него, как общее правило, тюринские ханы выбирали своих кадиев. Другие роды носят неопределенное название родов шейха, то есть благочестивого человека. Охота, с которой тохумы производят усыновление не только отдельных лиц, но и целых семейств, сама уже является препятствием к принятию того положения, что род отличается единством кровного состава. Итак, способ обозначения родов в Дагестане и те сведения, которые мы имеем о смешанности личного состава некоторых из них, нимало не препятствуют применению к истории происхождения дагестанских тохумов той новейшей теории, защиту которой мы взяли на себя в первом выпуске нашего труда о первобытном праве. Примеры шотландских кланов и родовых союзов раджпутов навели нас на мысль о возможности искусственного происхождения таких союзов. Вокруг выдающегося вождя группируется большее или меньшее число не всегда родственных между собой семей, которые на расстоянии немногих поколений уже считают себя его потомством. В культе этого мифического предка они находят то объединяющее начало, которое заменяет для них единство крови. Эти новейшие наблюдения сделали возможным оживление теории, высказанной еще Нибуром, по которой роды считаются продуктом не естественного, а искусственного процесса. Мне неизвестно существование в древнейшей истории греков, славян и германцев фактов, которые шли бы вразрез с таким толкованием генезиса родовых союзов.

Другой не менее важный вопрос, разрешение которого мы попытаемся найти в изучении родовой организации дагестанских тохумов, есть вопрос о положении родового старейшины. Изучение семейной организации Древнего Рима с ее широко выработанной властью главы семейства над домочадцами – причина тому, что и родовую организацию обыкновенно представляли себе построенной на принципе единовластия, на началах строгого и безусловного подчинения всех родственников единому наследственному главе. Лишь в последнее время историки римского права принуждены были сознаться, что источники нимало не оправдывают такого воззрения. Один из новейших романистов следующим образом передает тот взгляд на римского родоначальника, установлению которого всего больше способствовал Иеринг. Римский род, говорит он, имеет республиканскую организацию, сами члены рода, gentiles, участвуют в выработке известных постановлений и оказывают друг другу помощь и содействие. Мы слышим, правда, о существовании особого родового старшины (princeps gentis), но один уже тот факт, что в историческую эпоху не встречается единоличного руководства родом и что, наоборот, семья представляете тип всемогущей отеческой власти, не позволяет нам видеть в этом princeps подобия монарха или библейского патриарха. Вполне соглашаясь с этим взглядом, я замечу, что и в других законодательствах, как, например, в германском или славянском, нельзя найти подтверждения монархической организации родов.

Обычное право дагестанских народностей дает новые доказательства республиканского устройства родовых союзов. Слова Тацита «duces ex virtute summut» (вождей назначают за их доблесть), если только под этими вождями разуметь родовых старейшин, находят себе полную иллюстрацию в дагестанских родовых порядках. Из официальных данных мы узнаем, что выбор обыкновенно решает вопрос о том, кому из членов тохума сделаться его главой.

«Каждый тохум, – читаем мы в одной из записок, составленных русскими администраторами по показаниям местных жителей, – имеет своего главу; звание это достигается путем свободного выбора, но часто бывает и наследственным; вообще же в главы тохума выбирается лицо, славящееся энергией, добропорядочностью, красноречием и хлебосольством. Если наследник умершего главы соответствует сказанным условиям, то он, бесспорно, становится его преемником, в особенности в том случае, если два, три поколения уже пользовались наследственно этим влиянием; в таком случае нередко бывает и так, что при несовершеннолетии прямого наследника, с согласия юноши и только до момента его возмужалости, звание главы предоставляется одному из достойных представителей духовного звания. Если при этом оказывается несколько конкурентов, то преимущество отдается тому, на чьей стороне оказывается перевес заслуг предков. Такого порядка держатся в Бахтинском обществе, Рутульском и Цахурском. Однохарактерные данные имеются о порядке приобретения должностей старейшин и в Кюринском обществе.

Главой тохума не всегда считается здесь старший в роде; в большинстве случаев главенство приобреталось и приобретается богатством, умом и другими личными качествами. Те же порядки существовали и существуют доселе в Табасаране. В Кайтаге главой тохума считается старейший по летам или тот, кто умнее; случается нередко, что старший в роде знает обычаи хуже, чем иной молодой, почему к последнему чаще и обращаются за советом и больше его слушаются». Если от вопроса о том, как замещалась должность начальников тохумов, мы перейдем к изучению прав этих старейшин, то официальные документы не оставят нас на этот счет в неизвестности и категорически подтвердят тот взгляд, что авторитет старейшин далеко не представлял собой характера единодержавия, что их приказания имели более нравственное, чем юридическое значение. В Ахтинском обществе и соседних с ним Рутульском и Цахурском мы узнаем на этот счет следующее: «Глава тохума есть лицо, которому каждый из членов обязан сообщить обо всем случившемся и к которому он должен обращаться за советом, даже в делах семейных. Если случится, что обращавшийся к главе за советом поступит затем вопреки его мнению, то делу обыкновенно не дается дальнейшего хода. В немногих случаях, когда имеет место обратное, глава тохума делает виновному