Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

выговор; если же последствием уклонения от совета будет какой-нибудь существенный вред, старейшина наказывает виновного выговором и побоями; кроме наказания, налагаемого на него старейшиной, виновный подвергается презрению всего тохума. Наконец, высшей мерой наказания является изгнание из среды рода. Примеры тому известны в Ахтинском и Рутульском обществах, в Цахурском же обществе подобного рода наказания не знают». Таковы краски, какими рисуется нам положение родового старейшины в самом южном из дагестанских обществ. А вот те данные, которые на этот счет мы имеем из Кюринского и Табасаранского округов. «Главенство, кроме почета и уважения (так записано Цветковым со слов местных жителей), не соединено ни с какими правами. Если, в редких случаях, личности с сильным характером распоряжались почти деспотически своим тохумом, то в большинстве случаев за его главой признавалось только право дать совет и наставление. Поведение, несогласное с таким советом, не имело другого последствия, кроме общего неодобрения». «Мнение главы тохума, – сообщает Сотников, – спрашивают, когда нужно женить сына или выдать дочь замуж; при убийствах и поранениях глава тохума устраивает примирение и угощение. Во всех случаях жизни он следит за поведением членов тохума, наставляет их или делает им выговоры. Если член тохума не послушается его совета, старейшина не принимает против него никаких мер; так было прежде, так продолжается и до сих пор. В других дагестанских обществах власть старейшин сказывается еще с меньшей силой, в особенности же в тех, в которых существовала организованная центральная власть».

Общий вывод, который мы вправе сделать на основании этих многочисленных свидетельств, следующий: родовой старейшина в Дагестане – не более, как первый между равными; родовая организация, таким образом, более приближается к республиканскому, нежели к монархическому типу.

Спрашивается теперь, какой характер носят отношения членов между собой? Другими словами, в чем сказывается начало родового единства?

Род в Дагестане, как и повсюду, союз как личный, так и имущественный. Каждый из совершеннолетних членов его участвует наравне с остальными в решении всех тех дел, в которых род является так или иначе заинтересованным на правах или союза личного, или имущественного.

Как личный союз род возрастает не только путем естественного нарождения новых поколений, но и путем случайного включения в свою среду лиц и семейств, ищущих с ним общения. Увеличивая свой состав путем усыновления, он в то же время сокращает его, изгоняя в немногих крайних случаях тех из своих членов, дальнейшее общение с которыми может сделаться для него источником всяких бедствий. Усыновление чужеродцев и изгнание отдельных членов из собственной среды – таковы те две стороны родовой самодеятельности, с которыми нам предстоит теперь познакомиться.

Мы видели, что, как общее правило, род в Дагестане весьма охотно обращается к усыновлению, так что отказ в нем не более, как редкое исключение. Что же предшествует, спрашивается, этому отказу? Достаточно ли единоличного решения главы рода или необходимо согласие большинства входящих в состав его членов? О самостоятельном решении главы рода в данном случае не может быть речи, необходимо согласие родовичей. Но в каком числе должны быть последние для того, чтобы решение их приобрело обязательный характер? Небезынтересную черту первобытного права представляет тот факт, что в этом, как и в других вопросах, большинство далеко не играет той роли, которая принадлежит ему ныне. Обычай требует общего согласия. «Liberum veto», или право любого из членов польского сейма своим протестом сделать недействительным всякое решение большинства, – уцелевший остаток этого архаического порядка. Неудивительно поэтому, если мы находим его и в обычаях дагестанских горцев. На практике это единогласие достигается далеко не с таким трудом, как может показаться с первого взгляда, особенно в таком вопросе, как вопрос о принятии нового члена. Жизнь нараспашку, то есть воочию перед всеми, какую мы встречаем на родовой ступени общежития, не делает из поведения отдельного индивида секрет незначительного меньшинства. Все и каждый имеют возможность знать о ней, и так как все родовичи равно заинтересованы в увеличении наличного состава тохума, то необходима заведомо дурная репутация, чтобы не быть принятым в члены рода или быть удаленным из тохума. «Изгнание из рода, – читаем мы в официальных данных, – может состояться только в силу общего постановления главы тохума и всех членов его. Впрочем, почти не бывает примера, чтобы любое мнение старейшины не было поддержано всеми членами». С усыновлением связывается необходимое совершение известного обряда, которым новый член выражает готовность тесного общения с усыновившей его средой. У тех народностей и в тех местностях, в которых родовой и домашний культ сохранили еще прежнюю жизненность, совместное жертвоприношение обыкновенно является первым действием нового члена, символом его вступления в родовой союз. Но в Дагестане, в котором магометанство искоренило все подобного рода верования, обряд усыновления ограничивается производством наипростейшей церемонии, в которой совместная молитва и угощение играют главную роль. Лицо, вновь вступающее в тохум, обязано устроить пиршество всем членам усыновляющего его рода. Только при полной имущественной несостоятельности усыновляемого издержки угощения принимает на себя сам род; когда кончится пиршество, наиболее почетное из духовных лиц, на нем присутствующих, начинает громко произносить слова молитвы, испрашивая у Бога здоровья и благоденствия вновь избранному члену и высказывая желание, чтобы он жил с тохумом в добром согласии. Во все продолжение молитвы присутствующие держат обе руки протянутыми, с ладонями, обращенными вверх – по направлению к небу, произнося неоднократно «аминь». Когда молитва будет прочтена, все в один голос произносят первую главу Корана. Знание ее наизусть обязательно для всех мусульман. Вытерши себе лицо обеими ладонями – символ, выражающий передачу ниспосланной Аллахом благодати, – присутствующие начинают поздравлять друг друга со вступлением в их среду нового члена. Приемыш наделяется домом, усадебной землей и всеми принадлежностями самостоятельного хозяйства на средства всего тохума.

Удаление из тохума того или другого из его членов также обставлено целым рядом формальностей, неисполнение которых делает недействительным самый акт; все эти формальности направлены к одной цели, к тому, чтобы оповестить о решении тохума всех заинтересованных лиц, дабы тем всенародно и публично сложить с рода ту ответственность, какая падает на него в случае преступного поведения исключаемого члена. Собравшись вместе, родственники после долгих совещаний составляют особую бумагу на имя лица, с которым порывают общение; название ее «зоркон-когат». Содержание ее приблизительно следующее: «Мы, родственники такого-то тохума, отделяем от себя такого-то за его дурное поведение; что бы с этой поры ни случилось с ним, мы за это не отвечаем; буде его кто убьет или он кого, мы за кровь не платим и крови искать не будем. Обворуют его или он сам кого