Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

121. «Менса»

В 1961-м я познакомился с молодой девушкой по имени Глория Зальцберг. Она была жертвой эпидемии полиомиелита 1955-го – последней, омрачившей мир, до появления вакцины Солка. Как следствие, Глория не поднималась с инвалидного кресла, но и не проклинала свою участь. Она была энергичной женщиной, полной любви к жизни, и я восхищался в ней этими качествами. Еще она обладала завидным умом и состояла в «Менсе».

«Менса» – основанная в Великобритании организация, куда принимают людей с высокими показателями тестов по определению «коэффициента интеллекта» (IQ), которых (предположительно) достигают два процента человечества.

Глория пригласила и меня, но я отказался. Во-первых, хоть я и пожизненный победитель тестов на уровень интеллекта, сам я невысокого о них мнения. Я верю, что они измеряют только один аспект интеллекта – способность отвечать на вопросы, которые задают люди с таким же аспектом. Мой IQ всегда зашкаливал, но я прекрасно понимал, какой я дурак во многом другом. Во-вторых, мне казалось ниже моего достоинства проходить тест. Уверен, мой уровень (какой бы он ни был) наглядно демонстрируют моя жизнь и творчество.

Глория спросила: «А может быть, ты нервничаешь из-за результата?»

Я задумался и понял, что это правда. Я ничего не выигрывал, но проиграть мог все. Если бы я получил высокий результат, этого бы просто и следовало ожидать; зато если бы получил низкий, не перенес бы позора. Но, разобравшись, я устыдился сомнений в себе. После чего прошел тест, получил высокий результат и вступил в «Менсу».

В целом это не самый приятный опыт. Я встречал немало чудесных членов этого сообщества, но были и другие, агрессивные и гордившиеся своим мозгом, которым, может показаться, при встрече только и хотелось бы говорить: «Я Джо Доукс, и мой IQ – 172», – а то и выбить результат себе на лбу. Они, как когда-то и я в молодости, навязывали свой интеллект невинным жертвам. В целом они так же чувствовали недостаток признания или успеха. В итоге обижались на весь мир и становились вздорными.

Более того, они постоянно соперничали, испытывали свой интеллект, а это через какое-то время начинает утомлять.

Далее я узнал неприятную истину: члены «Менсы», имея высокий IQ на бумаге, в жизни так же иррациональны, как и все остальные люди. Многие считали себя «высшей» группой, которая должна править миром, и презирали других. Естественно, они, как правило, поддерживали правых консерваторов, а я обычно не склонен разделять такие взгляды.

Хуже того, среди них, как я скоро узнал, существует немало людей, верящих в астрологию и прочую псевдонауку, и они собирались в «группы особых интересов», посвященные разнообразному интеллектуальному мусору. В чем польза от связи с такими людьми, даже косвенной?

А самое ужасное, я естественным образом стал мишенью. Как будто все юные выскочки «Менсы» вдруг решили, что заслужат славу, если сразятся со мной в битве умов и победят. Я оказался в положении старого стрелка, который не может отложить оружие, потому что ему на его территории то и дело бросает вызов очередной шустрый молокосос.

Я в такие игры играть не хотел. Я не против проиграть в битве умов; за свою жизнь я проигрывал часто. Но предпочитаю, чтобы это происходило само по себе. Не хочу вечно ходить настороже. Короче говоря, если развивать метафору, я могу выстрелить, если придется, но не хочу всю жизнь провести держа руку на кобуре.

Поэтому я перестал посещать встречи и платить взносы. Формально я не ушел, но по сути сделал именно это.

Впрочем, на этом история не заканчивается. Приехав в Нью-Йорк, я встретил участников «Менсы», которые считали меня своим. Однажды я, не подумав, из природного интереса согласился прийти на собрание в честь приезда Виктора Серебрякова. Он прибыл из Великобритании и занимал пост международного президента, а также считался духовным лидером этой организации.

Серебряков оказался невысоким человеком с овальным багровым лицом и седой бородкой. Он умел отлично шутить, изображая разные акценты, в том числе кокни, чем тут же меня покорил. Серебряков пообещал сам заплатить за меня взносы, чтобы я остался членом организации, хочу я того или нет.

Ну, вот этого я уже допустить не мог, пришлось самому снова стать активным членом «Менсы». Справедливости ради, польза от этой организации была.

Когда «Менса» проводила национальную конвенцию в Нью-Йорке, мне обычно предлагали выступить на банкете или еще каком мероприятии, и там я мог говорить на заумные темы, не подходящие для широкой общественности. Я даже посвятил «Менсе» сборник научных статей «Путь в бесконечность» («The Road to Infinity», Doubleday, 1979).

Впрочем, вернулись и прежние трудности, и, если я не выступал перед большой аудиторией, я избегал «Менсы». Покинуть ее оказалось трудно, потому что, по словам Виктора, меня назначили одним из двух международных вице-президентов «Менсы», а этот пост давался на пятнадцать лет. Я не напрашивался, я этого не хотел, но числился в сводках «Менсы» вице-президентом. Высокий пост не давал ничего, кроме почета, но из клуба теперь было не уйти.

Встречались там, конечно, замечательные и интеллигентные люди, например Марго Зейтельман, буквально руководившая нью-йоркским отделением «Менсы», неутомимая хозяйка и превосходный кулинар. Когда приезжал Виктор, мы с Марго ужинали с ним – обычно в компании Марвина Гроссвирта, самого дружелюбного человека во всей «Менсе». Он травил байки лучше меня и умел изобразить еще более аутентичный еврейский акцент.

Я провел в «Менсе» много лет, все больше и больше от них уставая. Не получалось даже игнорировать свое членство. Кроме необходимости каждый год уплачивать взносы меня раздражали бесконечные письма от тех, кто влился в ряды организации, а значит, можно подумать, теперь считали себя моими кровными братьями и сестрами.

Все почти без исключения просили от меня то, чего я делать не хотел: написать статью, стать соавтором книги, прочесть рукопись, разыскать какие-то сведения и так далее. Я чувствовал себя постоянно на виду.

В конце концов, когда Марвин и Марго умерли, я ушел.

122. Клуб «Угощение по-голландски»

Главным редактором Fawcett Publications, важного издательского дома со специализацией на книгах в мягких обложках, работал Ральф Дэй, слегка смахивавший на Алана Хейла – Малыша Джона из «Робина Гуда» с Эрролом Флинном. В апреле 1971-го он пригласил меня на обед и сказал:

– Будет «Угощение по-голландски».

В следующий вторник я встретился с Ральфом в отеле Regency Hotel. Когда я достал кошелек, Ральф сказал:

– Я угощаю.

– Но ты же сказал – «угощение по-голландски, – ответил я.