Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

пассажирам – видимо, чтобы было чем заняться в полете. У American Airlines есть особенно глянцевый журнал под названием American Way. В 1974-м его редактор Джон Минахан решил начать научную колонку и попросил Ларри Эшмида порекомендовать автора. Попросите Ларри порекомендовать человека для чего угодно – и услышите только один ответ: «Вам нужен Айзек Азимов».

Вообще-то у меня в этом журнале уже выходила пара статей, так что редактор меня знал и тут же ко мне обратился. Речь шла всего о 750 словах каждый месяц, и я ухватился за возможность писать о науке для самой широкой аудитории. Конечно, из-за своего этического принципа я предупредил, что сам никогда не летаю, но Джон сказал, что это нестрашно при условии, если я не упомяну об этом в колонке. Еще он добавил, что нельзя писать на две темы – политика и смерть.

Статьи для American Way писались легко и очень приятно, а когда журнал начал выходить два раза в месяц, я присылал статью в каждый номер – причем одну из них попросили делать подлиннее. Мне сказали, что статьи очень популярны, а реклама на странице напротив неизменно идет по премиальной цене (так уж мне говорили). По полученным письмам могу точно сказать, что колонку читали многие из тех, кто обычно меня не читает.

За почти четырнадцать лет я написал для American Way чуть больше двухсот статей, пережив множество смен редакторов, но вот в октябре 1987-го случилась решающая. Новый редактор решил переосмыслить весь журнал, и меня из него турнули.

Это было бы ужасно, но по удачнейшему совпадению 21 мая 1986 года обо мне прознали люди из Los Angeles Times Syndicate и, чувствуя потребность в научной колонке, пригласили меня к сотрудничеству. Я начал писать для Syndicate в духе статей American Way, но каждую неделю, что сделало меня безмерно счастливым.

В одном отношении статьи для Syndicate отличаются. Поскольку я пишу для газеты, то стараюсь выбирать актуальные темы. А еще я сохраняю вырезки из газет и журналов о тех недавних научных открытиях, которые считаю яркими и интересными. Сперва я нервничал, что не смогу найти подходящую тему на каждую неделю, но оказалось ровно наоборот. Мне приходится выбирать.

Впрочем, от медицинской сферы я держусь подальше. Об этой ветви науки в газетах и так пишут достаточно, ни к чему вливаться в какофонический хор. Мне интереснее писать о сверхновых, электронах, сахарозаменителях и вымирающих видах.

Я не допускаю, чтобы все эти статьи умирали после мимолетной публикации в журнале или газете. Мои статьи из American Way выходили в двух сборниках от Houghton Miflfin: «Перемена» («Change», 1981) и «Опасности разума» («The Dangers of Intelligence», 1986). Колонка для «Синдиката» выходила в «Границах» («Frontiers») от Dutton в 1990‐м, а в 1993‐м издадут «Границы 2».

127. Институт Ренсселера

Если бы выбор был за мной, я бы никогда не уходил в отпуск, но выбора у меня нет. Есть жены, и им отпуск нужен. Когда я был женат на Гертруде, мы на неделю, иногда на две ездили на какой-нибудь летний курорт. Обычно для меня удовольствие от таких вещей не гарантировано. Если там попадались один или несколько человек с таким же неистовым характером, как бывает у меня, и при этом нравились Гертруде, то все шло хорошо, даже уморительно. В остальном – довольно уныло.

С Джанет почему-то всё иначе. Я обнаружил (сперва – к своему изумлению), что, когда она со мной, неважно, есть ли с нами кто-то еще. Можно совсем ни с кем не общаться и просто гулять только вдвоем – и нам уже хорошо.

Джанет легко угодить: ее радуют такие мелочи, ей так нравится просто быть со мной, даже когда все идет наперекосяк, что я совершенно избавился от былой нервозности, выработанной после жизни с человеком, который всегда готов обидеться и все испортить. Теперь отпуска стали доставлять удовольствие, хоть я все еще сокращал их количество и продолжительность, ведь даже в наилучших обстоятельствах зов моей пишущей машинки превыше всего.

Удовольствие от отпусков я открыл в начале лета 1972-го – тревожное время, когда мы ждали результатов биопсии Джанет, чтобы понять, придется удалять грудь или нет. Меня пригласили на конференцию о будущем средств связи в Институт человека и науки. (С тех пор институт, кстати говоря, переименован в институт Ренсселера, и теперь я его называю только так.)

Денег не предлагали, и в обычном порядке я бы отказался без задней мысли. Но тут задумался. Институт находится в Ренсселервилле, деревушке на севере штата Нью-Йорк неподалеку от Скенектеди. Мне говорили, что там очень сельские места, и, хотя сам я – обитатель городских каньонов, Джанет любила выбираться за город. Ее ожидало испытание – а то и, возможно, потеря груди, – и мне отчаянно хотелось устроить для нее приятные деньки на случай худшего. Поэтому я согласился поехать.

Мы провели там уикенд Дня независимости – и я правильно сделал, что согласился, потому что через три недели у Джанет все-таки удалили грудь, и я бы ни за что себе не простил, если бы лишил ее этих выходных.

Места там действительно сельские и красивые, Джанет осталась довольна. Деревушка расположена на волнистых зеленых холмах среди лесов, рядом с озером, ручей из которого ведет к живописным водопадам.

Но здания, где проходила конференция, были современными и оборудованными всяческими приятными удобствами, включая даже кондиционер. В округе находился хороший ресторан, а еще там можно было посмотреть на бурундуков, кроликов и других зверюшек, и это тоже очаровало Джанет. Я тысячу раз похвалил себя за то, что решил приехать.

Приличий ради мы с Джанет попросили раздельные (но соседние) номера, поскольку еще не были женаты. Однако это оказалось очень неудобным. Расставание по ночам причиняло боль, и больше мы так не делали. После того случая послали все приличия к черту. Какая разница? Через полтора года мы все равно женились.

Конечно, надо было посещать и деловую часть конференции, и одна речь нам особенно понравилась – демонстрация телевизионной кассеты, для чего понадобились два громоздких аппарата. (Это все в 1972-м, не забывайте.) Такие кассеты, сказал спикер, – веяние будущего, они заменят книги, и люди вроде Айзека Азимова (и он улыбнулся мне в первом ряду) умрут от голода. Публика, услышав о моей потенциальной погибели, покатывалась со смеху.

Получилось так, что на следующий вечер планировалось большое выступление, но спикер задержался в Великобритании и не успевал к сроку. Меня попросили закрыть