Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

Мин, однако впоследствии она постепенно сошла на нет. Новый подъем пришелся на эпоху Мин (1368–1644), в пятый год правления под девизом Юнлэ (1407). Палата «Сы и гуань» занималась подготовкой переводческих кадров. В конце эпохи Мин на Восток проникли западные научные веяния, переводческая деятельность еще более оживилась, но выбор материалов переменился – вместо буддийских канонов переводились классические европейские книги по астрономии, геометрии и медицине. Наступил новый период в истории перевода в Китае.

Некоторые известные переводчики эпохи Мин имели особый взгляд на свою работу. Итальянец Маттео Риччи (1552–1610) писал, что у европейских языков и китайского различны структура и последовательность изложения. Некоторые западные термины отсутствуют в китайском, и если их еще можно описать устно, то на письме никто не сможет понять, о чем речь. Ли Чжицзао (?–1631), китайский ученый, живший в ту же эпоху, описывал переводы книг иностранными миссионерами так: «Переводя с западных языков на китайский, никто не осмеливался отклоняться от структуры китайского и добавлять слова необдуманно, чтобы восполнить смысл, и это приводило к потере истинной сути». Переводы часто выполнялись по методу сотрудничества, что напоминало ранние работы с буддийскими канонами. Китайские ученые выполняли их вместе с иностранными, однако задача по полировке текста ложилась на плечи первых.

После Опиумных войн научное сообщество с горечью осознало необходимость изучения западных наук, и переводческая деятельность постепенно вступила в период расцвета – начался следующий этап в истории перевода в Китае. Ма Цзяньчжун (1845–1900) подчеркивал сложность перевода. Лян Цичао (1873–1929) выступал за достижение высот переводов буддийских канонов. Янь Фу (1854–1921), всю жизнь занимавшийся западными социальными науками, изложил основные принципы перевода, которыми руководствовался. В предисловии к «Эволюции и этике» он писал: «В переводе есть три сложности: точность, доступность, изящество». Точность означает следование оригиналу, доступность – понятность для читателя, изящество – соблюдение норм литературного языка. «Точность», «доступность» и «изящество» – это всего лишь три слова, но как точно они передают взаимосвязь между произведением, читателем и языком! Среди переводов Янь Фу «Эволюция и этика» близка к вольному переводу, а «Исследование о природе и причинах богатства народов» – к дословному. Янь Фу писал об этой книге: «Переведена она иначе, чем „Эволюция и этика“. Даже самым чистым языком ее невозможно было перевести с полнейшим отражением сути, посему я не менял местами и не добавлял слова». Однако из этой книги он удалил «многочисленные излишние и несущественные» фрагменты. В предисловии к переводу эссе «О свободе» он писал: «Язык оригинала весьма глубок, мысли его сложны, а фразы тяжелы. Если бы в переводе я следовал оригиналу, вышло бы слишком сложно для понимания, посему мне пришлось несколько перекроить фразы. Таков принцип перевода западных книг на китайский». «Эволюция и этика» стала переводом-изложением, где выделялись основные мысли, «Исследование о природе и причинах богатств народов» – точным переводом без искажения лексических значений слов, «О свободе» – пространным переводом, не опирающимся на оригинал.

Однако, каким бы ни был метод, неизменно одно: Янь Фу избегал буквализмов и прикладывал усилия, чтобы создать новые слова или сочетания, в которых полностью передавалось бы значение. Например, в китайском не было слова, соответствующего слову evolution, поэтому Янь Фу прибегнул к слову «тяньянь» (перемены в природе). В Китае тогда не было правосознания, основывающегося на принципе liberty, поэтому в заглавие этого эссе Янь Фу вынес сочетание «цюнь цзи цюаньцзе», которое означает «власть в руках масс». Попытки Янь Фу перевести западные слова очень ценны, однако нам еще предстоит много работы в этой области.

Движение 4 мая ознаменовало следующий этап развития китайской истории перевода, когда его значимость стала намного больше, чем в древности. Расцвет новой китайской литературы неотделим от перевода, и первым указал на его огромное влияние Лу Синь. Он старался всеми силами поощрять переводы, которые могли бы дать китайцам возможность познакомиться с зарубежными идеями. Также он выступал за дословный перевод и надеялся с его помощью реформировать китайский язык.

В письме Цюй Цюбо от 28 декабря 1931 года Лу Синь говорил и о Янь Фу: «Его переводы воистину являются историческим ракурсом перевода канонов в эпохи Хань и Тан. Он не брал за образец бесхитростные переводы конца эпохи Хань. Перевод эпохи Шести династий полон и „доступности“, и „изящества“, здесь кроется модель для его „Эволюции и этики“. В эпоху Тан более всего ценилась „точность“, порой не поддававшаяся пониманию, как и его более поздние переводы». Лу Синь был противником полной китаизации, поскольку переводы должны «не только полниться новым содержанием, но и принимать новые выразительные методы». Он считал китайскую грамматику недостаточно точной и говорил, что «грамматические погрешности свидетельствуют о неточностях и в мышлении, иными словами, о некой путанице в головах».

Как и Лу Синь, Цюй Цюбо одобрял дословный перевод: «У перевода, помимо того, что он представляет содержание оригинала китайскому читателю, есть и другая важная роль – он помогает нам создать новый современный китайский язык». Одновременно Цюй Цюбо отмечал: «Если переводчик только и знает, что „украшать текст вычурными предложениями“, но не заботится о том, могут ли так говорить живые люди, – то он не может „присвоить себе“ эти „вычурные предложения“». Он полагал: «Новый язык должен быть языком масс, который они способны понять и использовать».

Сейчас многие переводчики в основном относятся к сторонникам дословной передачи текста. Под этим подразумевается следующий принцип: то, что есть в оригинале, нельзя удалять, то, чего нет оригинале, нельзя прибавлять. «Символ тоски»[335] и другие тексты Лу Синя отличаются простотой языка, и в то же время это дословные переводы. Под так называемым вольным переводом понимается возможность доработки оригинала. К его сторонникам относился уже упомянутый Кумараджива. Го Можо говорил: «Мы уверены, что идеальный перевод, разумеется, не отступает от формулировок и смысла оригинала, но, что особенно важно, не отступает от духа оригинала». Однако он также говорил: «Я знаю, что переводческая работа – занятие совсем не простое, а вопросы перевода являются немаловажными факторами для формирования языка и литературы». Мао Дунь еще более прямо указывал: «Необходимость дословного перевода для современной литературы не подлежит обсуждению». Он также говорил: «Термин „дословный перевод“ стал авторитетным только после Движения 4 мая». Фу Сынянь, Чжэн Чжэньдо, Чжоу Цзожэнь, Ай Сыци и многие другие ратовали за дословный перевод, поэтому в Новой и Новейшей истории Китая дословный перевод является общепринятой нормой.

Проанализировав европейские теории, можно заметить, что вопросы, обсуждаемые на Западе и на Востоке, схожи – дискуссии о возможностях дословного и вольного перевода велись и там, и тут. Вывод, к которому пришли исследователи, заключается в следующем: литературный перевод