Поэзия древних тюрков VI-XII веков - Коллектив авторов

«Народ «он ок» идет — их войско сам каган

ведет сюда, на вас, и говорят они,

что соберутся все в большой степи Ярыш[123]...»

Как только услыхал тогда я эту весть,

то отрядил гонца к кагану своему.

«Что делать?» — я спросил кагана своего,

и он прислал ко мне обратного гонца.

«Стой прочно, где стоишь! — приказывал каган. —

Перемещай войска, охрану укрепи,

не допускай, чтоб враг застал тебя врасплох», —

так мне передавал с гонцом Бёгю-каган[124].

А втайне сам письмо апа-таркану[125] слал,

где сообщал: «Хоть мудр и знающ Тоныокук,

но ведь коварен он в намереньях своих,

так что приказ его исполнить не спеши...»[126]

Узнав об этом, я тотчас пошел в поход.

Алтунскую тайгу прошли мы без дорог,

реку Иртыш прошли без переправы, вброд —

шли ночью на рысях, к утру пришли к Болчу[127].

Был пленный взят и так сказал: «В степи Ярыш

сто тысяч собралось — готовы, боя ждут».

Услышав те слова, все вместе, как один,

сказали беки мне: «Вернемся-ка назад:

стыд чистого хорош, но стыдно битым быть...»

Но думал я не так и говорил не так.

Я, мудрый Тоньюкук, ответил бекам так:

«Пришли, преодолев Алтунскую тайгу,

пришли, преодолев стремительный Иртыш, —

все, что пришли сюда, — герои!» — я сказал.

«Не ждет нас враг, а мы — уж вот они: пришли.

Священная земля-вода[128], и Небеса,

и светлая Умай[129], — все покарают нас:

они раздавят нас за трусость пред врагом.

И стоит ли бежать, коль враг сильнее нас?

И стоит ли робеть, коль мы слабей врага?

Мы победим! Вперед!» — так тюркам я сказал.

Напали мы — и впрямь рассеяли врагов.

Но через день они, собравшись, подошли:

пылая, как огонь, грозя спалить, пришли.

Мы встретили врага, и мы сразились с ним.

Нас было сколько есть, их — вдвое больше нас.

Но, видно, Небеса благоволили — нам.

Мы смело в бой пошли, столкнулись, налегли.

Еще тардушский шад вмешался в битву сам.

Враги бежали прочь, каган их был пленен,

их шад и их ябгу[130] убиты были там.

В ту ночь к народам всем послов я разослал.

13

На мой призыв прийти пришел народ «он ок» —

все беки, весь народ повиновались нам.

Когда же нам пришлось устраивать их жизнь,

то кое-кто из них откочевал от нас.

Я сам тогда повел народ «он ок» в поход,

чтоб их врагам воздать за козни и разор.

Врагов рассеяв, мы преследовали их.

Переплывя Йенчу[131], мы подошли к горе,

к священной Бенглигек[132], где пребывал тогда

сын Тинэси[133], и там, взломавши строй врагов,

их до Темир Капыг[134] преследовали мы.

Поворотив войска, Инель-кагану я

таджиков передал, тохаров[135] подчинил,

а после во главе с достойным Ерюки[136]

согдийцы[137] подошли, чтоб нашу власть признать.

Так тюркский мой народ достиг Темир Капыг,

к священной Бенглигек пришел, где пребывал

сын Тинэси, — туда народ мой не ходил,

там не было его властителей досель.

А так как тюрков вел я — мудрый Тоньюкук,

то был вознагражден: нам злата, серебра,

верблюдов, и рабов, и девушек, — всего

без меры и числа доставили тогда.

14

Был доблестен и мудр мой Ильтериш-каган:

семнадцать раз ходил табгачей воевать,

семь раз ходил каган киданей усмирять,

пять раз он выходил огузов подчинять.

В то время у него советником был — я,

водил его войска в сраженья — тоже я.

Служил я Ильтериш-кагану моему,

служил я Капаган-кагану моему,

Бёпо-кагану мне хватало сил служить,

Бильге-кагану[138] мне достало сил служить...[139]

Я ночью не имел ни отдыха, ни сна,

я днем не знал утех, покоя не искал —

я красную свою кровь щедро проливал,

служа, свой черный пот я щедро проливал.

Трудов и сил не счесть, что отдал службе я:

границы охранял, дозор Аркуй[140] крепил

и покорял врагов — никто другой, как я.

С каганом вместе я водил его войска,

Да будут Небеса и их забота — с ним!

Я к тюркам никогда не приводил врагов

в доспехах боевых и с копьями в руках.

Не заставлял бежать клейменых скакунов.

Когда бы Ильтериш-каган не умножал

земель, когда бы я не помогал ему,

тогда бы не возник наш тюркский каганат,

в нем тюркский наш народ народом бы не стал.

А так как Ильтериш-каган приобретал,

а так как вслед за ним я земли умножал,

то государством стал наш тюркский каганат,

в нем тюркский наш народ тогда народом стал.

Стал старым я и сам, хоть и великим стал.

Но если б где-нибудь какой-нибудь каган

в советниках имел бездельника, то как

несчастен был бы он, а с ним — его народ!

Я, мудрый Тоньюкук, все это написал —

для тюрков, что теперь Бильге-кагана чтут.

Когда бы Ильтериш-каган не умножал

земель и если б сам средь тюрков не возник,

когда бы я ему в трудах не помогал

и если бы я сам средь тюрков не возник,