Поэзия древних тюрков VI-XII веков - Коллектив авторов

Я переплыл Кёк Онг[106] и в Отюкен[107] вступил.

Огузы по Тогле[108] пришли со всем скотом.

Три тысячи у них, две тысячи у нас

насчитывалось войск, но мы вступили в бой.

Нам Небо помогло — мы одержали верх:

огузы вдоль реки рассеялись, и смерть

косила их, пока не запросились в плен...

Я, Тоньюкук, тогда ввел тюрков в Отюкен!

Я, мудрый Тоньюкук, устроил дело так,

что после битвы к нам стекаться принялись —

в безлюдный до того, лесистый Отюкен —

кочевья всех родов, народы всех земель.

8

Два войска собралось со временем у нас —

две тысячи бойцов, отважнейших мужей.

До местности Шантунг[109] доселе никогда

не доходили мы, на море-океан

не выходили мы, не кочевали мы —

там тюркский никогда не восседал каган.

Я рассказал о том кагану моему.

Я войско сквозь Шантунг провел на океан.

Разрушив города, их было двадцать три,

остались тюрки там — живут в земле Усын[110].

9

Мы знали трех врагов: один — кто возглавлял

народ табгач, другой — степной народ «он ок»[111],

а третий был — каган кыргызов[112], главный враг.

Все три врага тогда сказали, рассудив:

«Пойдем-ка мы войной в Алтунскую[113] тайгу!

Соединив войска, их двинем на восток.

Пока они слабы, их нужно окружить —

сраженье тюркам дать, кагана их убить!»

Сказали: «Если мы на тюрков не пойдем —

у них каган герой, его советник мудр —

как бы не вышло так, что тюрки нас самих

сумеют разобщить, а, разобщив, разбить...»

Сказали: «Нужно нам совместно выступать —

кагана их убить, а тюрков истребить!»

Каган тюргешей[114] так об этом говорил:

«Народ тюргеш я весь на тюрков подниму —

начнем войну, пока меж тюрками раздор,

пока огузы их в рассеянье, слабы...»

10

Как только услыхал я эти все слова,

как только понял их губительную суть,

мне ночью не спалось и не сиделось днем.

Тогда подумал я: «Пойдем скорей в поход —

начнем войну тотчас!» — кагану я сказал.

От нас вела одна дорога на Кёгмен[115],

она была в снегах, и, разузнав о том,

я воинству сказал: «Иным путем пойдем!»

Был найден проводник из азов[116], он сказал:

«Я сам отсюда, я округу исходил

и земли азов я все знаю, как себя[117].

Дорога на Кёгмен есть по реке Аны[118]:

один лишь переход, одна стоянка днем,

ночевка — и уж вот завидится Кёгмен...»

Я долго размышлял идти ль рекой Аны,

затем я попросил кагана моего,

чтоб разрешенье дал мне выступить в поход.

Он мой одобрил план — и я, отдав приказ,

все воинство свое направил на Кёгмен.

За речкой Ак-Термель[119] я на стоянку встал.

Затем через снега пробились мы, затем

пошли пешком, коней вели мы в поводу.

Держась за дерева, взошли на перевал.

Передние мужи с горы спустились вниз —

вослед за ними мы в долину потекли

и десять дней еще, завалы обходя,

на ощупь шли, ища, куда ступить коню.

Ошибся проводник, за что зарезан был.

Чуть что в войсках, тогда приказывал каган:

«Скачи и посмотри!» — и я спешил туда,

где трудно, где нужны и знание, и власть.

«Пойдем рекой Аны!» — решил я, и пошли

мы по Аны, затем, войска остановив

и привязав коней к деревьям, стали мы

считать, кто жив, кто мертв, кто может в бой идти.

Мы проскакали ночь и проскакали день —

и на врагов своих напали в ночь, врасплох.

Мы копьями сквозь них себе пробили путь.

Но хан с войсками вновь для битвы собрались.

Сразились мы с врагом и одержали верх.

И хан их был убит, и весь народ кыргыз

был подчинен мечом кагану моему, —

вот лишь когда коней поворотили мы.

Затем, пройдя в обход Кёгменскую тайгу,

все воинство свое я возвратил в орду.

11

С тюргешской стороны лазутчик прибыл к нам

и сообщил: «Каган тюргешей говорит,

что тюрков-сиров он намерен воевать.

Он говорит, когда на тюрков не пойти,

то — их каган герой, его советник мудр —

как бы не стало так, что тюрки нас самих,

народ тюргеш, начнут теснить и подчинять...»

Лазутчик продолжал: «Каган тюргешей взял

отборные войска и выступил в поход,

народ «он ок» — в пути, табгачи — начеку...»

Услышав те слова, каган мой так сказал:

«Я тороплюсь в орду, ведь умерла катун[120] —

там погребальный кто обряд над ней свершит?

Идите с войском вы в Алтунскую тайгу,

сидите в дебрях там, пусть будут во главе

стоять Инель-каган[121] и с ним — тардушский[122] шад.»

А мне велел каган: «Ты, мудрый Тоньюкук,

наиглавнейшим будь: веди мои войска.

Виновных ты карай, достойных отличай

и поступай во всем, как посчитаешь сам.

Придут войска — прими, а не придут — сиди

и вести собирай от всех и обо всем,

чтоб знаньем о врагах мы сделались сильней...»

И долго простоял в Алтунской черни я.

12

Лазутчики пришли, и