Жизнь замечательных - Михаил Чевега

которыми перебираешь после вчерашнего),

зонт с рукояткой приятной,

деревянной,

покрытой лаком,

всё ещё крепок.

коленочки

выходили девочки

из реки:

веночки прозрачные,

поплавки.

скулы, губы

по-карпьи.

по всему – суккубы,

не гарпии.

да ещё под купальниками кача́ны:

чары, чары.

рыбаки глаза поломали —

забыли чего поймали.

оно и на самом деле —

не до бели.

как сомы шевелят усами

над тату под трусами.

а девчата ластятся и урчат:

– приходите, рыбачки, к нам во чат!

становитесь, милые, на коленочки,

поглядим какие вы тёлочки,

что за пеночки,

что за удочки у вас,

что за палочки,

что у вас за червячки,

что за баночки!

ну, конечно, пошли на блестящий лак.

только вот на коленочки?

это как?

а девчата знай себе, становись.

будет вам, родимые, заебись.

встали, хули.

водки выпили, но всё же не очканули.

волны только сильно рябили.

да горели рябины.

оглянулись —

и нет ундин.

один на один.

и один колян.

а другой толян.

и никто не пьян.

домой молча шли.

сигареты жгли.

поклялись никому ни слова.

жали руки сурово.

«коля тибо-бриньоль…»

коля тибо-бриньоль

лёг в ледяной февраль

среди заснеженных гряд,

как и его отряд:

шесть молодых ребят,

старший сержант войны,

и две без пяти жены.

дубинина и колмогорова

не выберут ни которого.

лишь петляет, змея,

речка ауспия.

«внешние миры…»

внешние миры.

внутренние миры.

деревни: бугры, мухры,

несмеяны и мымры.

город кимры.

истончают дары:

гриб бел.

китайский вел.

полуденную жару.

мошкару.

торговки-печки без жалости:

– а вот огурчик, пожаласти!

а не возьмешь – прыснут ядами.

цикнут «блядами».

люди, не знающие пахлавы.

не умеющие похвалы.

тихие омуты.

боевые слоны.

люди той стороны луны

(несчастливы все подряд),

люди, которые норовят:

– ну и ты норови!

спас-на-крови,

а не на-любви.

сильный ветер с оки.

виллы, вилы.

белые ходоки.

чёрны дыры.

сашуля

так любила его, что в записках о здравии писала «сашуля»,

батюшка всё спотыкался об эту ласку,

всё выправлял на раба божьего александра,

потом уж привык и даже как-то скучал,

когда не видел «сашулю» по воскресеньям.

а однажды совсем перестали записочки.

не было их всю зиму.

и вдруг, когда уж забыл про них, по весне —

знакомый почерк: «о здравии раба божьего павлика»

отец алексей на мгновенье задумался и прочитал:

– рабов божиих павла и александра.

«снилось поснилось в сумерки…»

снилось поснилось в сумерки,

что наступили пиздарики.

пустилась в пляс кавалерия.

расправляла простынь амбулатория.

с клубничным ура из рота

хорошо умирала пехота.

даже и артиллерия,

что вечно тащится, подтянулась

и распрекрасно бабахала.

только лягушка квакала среди улиц.

да собаку от дома к дому шарахало.

«когда закончился лёд…»

когда закончился лёд

достала из морозилки

пакет мороженой вишни.

и сыпала прямо в виски.

мокрыми пальцами еле могла смски:

«уёбывай к своей зинке», —

вколачивала, —

«блядьсука.

будет тебе в аду мука».

ягоды крупные давила горстями,

ни одной не осталось.

косточками плевалась.

«два туриста повздорили в парке…»

два туриста повздорили в парке.

скрестили свои селфи-палки.

сублимировали негодование

в мастерство фехтования.

выпад, удар, ремиз.

весьма умело дрались

во саду Багателя

два бойца-богатея.

яростно и легко.

после пили Клико.

«в общественном туалете твери…»

в общественном туалете твери

торчали ботиночки из под двери.

такие недорогие.

на вате.

а в кабинке играл вивальди.

известная тема из «времён года».

стремительно-динамичная.

жизнь в твери не столичная.

«шиповник подначивает барбарис…»

шиповник подначивает барбарис:

– ты, барбарис, борись!

не дрожи, красно-жёлт.

гляди, как рябина жжёт!

или скумпия как дымит!

а у тебя что за вид?

пихта пыхтит:

– ну чего они к барбарису пристали,

если все мы помечены белыми здесь крестами?

все мы с табличками, все с номерами.

молодые ослы-кусты,

знать не знают, сколько до них умирали.

а мы, старики, всех помним,

и от того грустны.

дожить бы всем до весны.

«вот, тебе, зин, лимузин…»

– вот, тебе, зин, лимузин,

и лилового негра в помощь,

но помни, что ровно в полночь

он превращается в овощ.

платье твоё обратится в хвощ,

автомобильчик в тыкву.