Будни британских охотников. 1770–1870 - Владимир Ильич Пилюгин

Рис. 37. Ваши деньги или ваша жизнь! «Безумный Джек» грабит своих гостей по пути домой после званого ужина

Многие англичане с улыбкой обсуждали забавный эпизод, когда Миттон пригласил к себе Джорджа Андерхилла, знаменитого шропширского торговца лошадьми, остановившегося в гостинице недалеко от его дома, напоил до бесчувствия и уложил в постель с двумя бульдогами и ручной медведицей Нелл. В другой раз Миттон въехал верхом на этой медведице к гостям в столовую в полном охотничьем одеянии с боевым кличем «Tally ho! Tally ho!»a. Сначала животное несло его очень спокойно, но когда Джон ее пришпорил, Нелл укусила его за ногу, нанеся глубокую рану (рис. 38).

Рис. 38. Новый охотник. «Джек» Миттон верхом на медведице Нелл

Джон был отважным наездником и великолепным стрелком, много охотился, был Мастером фоксхаундов (главным гончатником) в графстве Шропшир, держал большую конюшню для скаковых лошадей. Он много лет занимался гончими, но они, по отзывам современников, были невысоких рабочих качеств. Он не следил за чистотой их типов, поэтому они представляли смесь разных пород – фоксхаундов, харьеров и гончих на оленей (рис. 39, 40).

На самом деле, чтобы создать отличный экземпляр охотничьей собаки, заводчик должен иметь характер, прямо противоположный натуре Джона Миттона, а именно знания, наблюдательность, интуицию, упорство и терпение, которые у него отсутствовали. Единственное, что у него было, – это деньги. Миттон содержал два кеннела в Англии и Франции с двумя тысячами собак – гончими, борзыми и другими породами. Первую стаю фоксхаундов он приобрел в 1817 году у Крессета Пелхэма и начал с ней охотиться в Шропшире и Шиффнеле (сейчас Элбрайтон) по пять дней в неделю на протяжении пяти сезонов вплоть до 1821 года (рис. 41). У него служили геймкипером Джон Крэгс (погиб под весом упавшей на него лошади) и два кипера (помощники геймкипера) – Эдуард Бейтс и Ричард Джонс, отличные наездники. Вторую стаю гончих Миттон приобрел у мистера Ньюмена из Хорнчерча, Эссекс, с которой успешно охотился в окрестностях Холстона63.

Рис. 39. Гончая на зайцев (харьер)

Рис. 40. Гончая на оленей (стагхаунд)

Рис. 41. Джон Миттон, эсквайр, со стаей гончих в Холстоне, Сэлоп (Шропшир)

У. У. Диксон отмечал:

Как стрелок из пистолета и из винтовки он, вероятно, не имел себе равных… Средняя ежегодная добыча дичи в Холстоне составляла тысячу двести пар фазанов и бесчисленных куропаток и от полутора до двух тысяч зайцев. Фазанов в заповедниках было много, как воробьев у дверей сарая, а зайцы бегали, как кролики. Мистер Миттон всегда ставил себе целью убить в первый день пятьдесят пар куропаток из собственного ружья. Известно, что он и его шуринa, мистер Уолтер Гиффард, убили шестьсот голов дичи за одно утро. За исключением Шотландии, мало где можно было найти вересковых пустошей лучше, чем у мистера Миттона… Тридцать пар граусовb – среднее ежедневное количество, добытое во время его ежегодного визита в Моудди, где было удобное жилье для него самого и трех или четырех друзей. Но, как бы он ни был предан этим видам спорта, главной страстью Миттона были скачки64.

Скачки, как и азартные игры и заключение пари, притягивали Джона. Его конный завод находился в Деламер-Форест в Чешире и вмещал 30–40 чистокровных лошадей, включая племенных кобыл и годовалых жеребят, на которых он тратил не менее 6000 фунтов стерлингов в год, но, как отмечал У. У. Диксон, что бы ни предпринимал в племенной работе его конюх Тинклер, Джон Миттон так и не смог вывести хорошую скаковую лошадь. Скачками Джон стал постоянно заниматься по достижении совершеннолетия. Победы на соревнованиях на ипподроме доставались Миттону легко – он не жалел денег на приобретение чемпионов-лошадей и затем выставлял их в забегах. Так, скаковая лошадь-призер Лонгвайст обошлась ему в 3000 гиней. В его имении Холстон было выставлено 13 золотых и два серебряных кубка, которые завоевали купленные им лошади, несколько кубков были трофеями только одной лошади – известного в Англии скакуна Евфрата.

Рис. 42. «Безумный Джек» охотится на диких уток

У. У. Диксон описывает одежду, которую Джон Миттон носил на охоте:

Он никогда не носил ничего, кроме тончайших и нежнейших шелковых чулок, туфель или ботинок из очень тонкой кожи, так что зимой его ноги редко были сухими. Фланель была ему чужда с тех пор, как он вышел из пеленок. Даже его охотничьи бриджи были лишены подкладки, он носил маленький жилет, всегда расстегнутый от второй до нижней пуговицы. <…> Его зимняя охотничья одежда состояла из легкой куртки, белых полотняных брюк, которые он носил без белья и подштанников… И в снег, и в мороз он преодолевал любые водные преграды, которые встречались на его пути… Иногда в ненастную погоду он раздевался до рубашки, преследуя пернатую дичь, а однажды, подкарауливая ее в сумерках, улегся в одной рубашке на снег. Но Госпожа Природа обиделась на это и довольно сурово наказала за его дерзость. Хотя однажды он переиродил Ирода – он преследовал по льду нескольких уток in puris naturalibus (или, говоря по-английски, совершенно нагим) и остался абсолютно невредимым65 (рис. 42).

Джон Миттон не мог жить без ежедневного употребления от четырех до шести бутылок портвейна, первая из которых сопровождала его утреннее бритье. Его любимая обезьянка, которая разделяла все его пристрастия и регулярно ездила с ним на охоту, умерла после того, как по ошибке вместо портвейна съела из банки сапожный крем.

За последние пятнадцать лет своей жизни Джон Миттон истратил полмиллиона фунтов стерлингов, а к 1830 году все состояние пустил на ветер. Как отметил У. У. Диксон, «он был странным, необъяснимым человеком, который, хотя всегда делал вид, что „наслаждается жизнью“, на самом деле, похоже, никогда ни от чего не получал удовольствия»66. Задолжавший многим огромные суммы, Джон Миттон сбежал от кредиторов во Францию, в Кале, но когда вернулся в Англию, то был посажен в лондонскую долговую тюрьму Кингс-Бенч, где 29 марта 1834 года умер от белой горячки. Джон Миттон был похоронен 9 апреля в семейном склепе Хэлстонской часовни.

Это биография одного из представителей старинных английских аристократических семей, высокообразованного и сверхбогатого, потратившего состояние на свои причуды, охоту, лошадей и собак. Под финалом жизни Джона Миттона У. У. Диксон подвел черту, сказав: «Закончилась самая бессмысленная, самая безумная, растраченная впустую карьера»67.

Лорд Байрон – выдающийся стрелок

Одним из метких стрелков в Лондоне был лорд Джордж Гордон Байрон (1788–1824), хотя он, по мнению спортивного писателя Джона Колкхауна, «несмотря на страстную любовь к приключениям и страсть к океану и его опасностям, не был спортсменом»68, иначе говоря, не посвящал досуг охоте на лис (рис. 43).

Рис. 43. Портрет лорда Джорджа Гордона Байрона

Из письма Байрона другу Томасу Муру от 11 декабря 1811 года:

…Я бы хотел, чтобы Вы поехали со мной в Сьюстед.