Будни британских охотников. 1770–1870 - Владимир Ильич Пилюгин

Не знаю, сделали они это из благоговения перед нами или по безграничной наивности, но трое из нас, а именно лорд Малмсбери, полковник Фиппс и я стали стрелять, как лорд Фройденфойер в дракона, и промахнулись, другие по два раза, а я, в соответствии со своим положением и статусом, – четырежды. Voilà les nouvelles du villageѕa. Чтобы не увлекаться деревенскими сплетнями, я прощаюсь»30.

Рис. 19. Вид на старый замок Балморал

Альберт приступил к проектированию нового дома с помощью Уильяма Смита, городского архитектора Абердина. Виктория заложила первый камень в фундамент замка 28 сентября 1853 года, а впервые увидела новое здание в конце августа 1856 года:

Прибыв в Балморал в семь часов вечера, мы обнаружили, что башня закончена, так же как и помещения, а бедный старый дом исчез! Эффект от всего этого очень хорош (рис. 19)31.

В течение изнурительной холодной и влажной весны и лета 1860 года у принца часто случались легкие недомогания. В конце лета 1861 года Виктория и Альберт совершили вояж в Ирландию, Уэльс и Шотландию, взбодривший принца, хотя сопровождающие заметили, что он стал уставать во время охоты. В Виндзор королевская чета вернулась 23 октября. Через месяц Альберт отправился осматривать здания нового колледжа в Сандхерсте и, попав под проливной дождь, продрог и утомился, этому сопутствовали бессонница и ревматические боли. Тем не менее 23 ноября Альберт отправился на охоту. 24 ноября он был вынужден срочно поехать в Кембридж, чтобы повидаться со старшим сыном Берти. Принц вернулся, страдая от болей в спине и ногах, «весьма жалкий», как он отметил в дневнике. После тяжелой болезни принц-консорт Альберт скончался 14 декабря 1861 года в Виндзорском замке. Королева Виктория в течение сорока лет, до конца жизни, не снимала траур по супругу.

Британская знать. Вся жизнь в спорте

Англия долго оставалась страной земледельческой, и именно поземельная собственность составляла главное богатство страны и важнейший источник доходов государства. Земельные налоги, поступавшие от частных лиц, были огромные. Кристофер Хибберт приводит сведения о богатейших землевладельцах Англии того времени. Их было более сорока, им принадлежало свыше 100 000 акров (405 кв. км) – например, герцог Баклю владел 460 000 акрами (1862 кв. км), а герцог Сазерленд – 1 358 000 акрами (5496 кв. км), что превышало площади графств Бедфордшир, Беркшир и Бэкингемшир32.

В 1830‑е годы средний доход эсквайров – основной массы землевладельцев – составлял 1500 фунтов, в то время как джентльмены с частными средствами имели доход в среднем около 700 фунтов (рис. 20).

Рис. 20. Сельский сквайр мистер Джон Кастэнс, его жена миссис Кастэнс и их дочь мисс Фрэнсис

Только самые успешные младшие сыновья аристократов могли надеяться накопить состояние в 40 000 фунтов, что было необходимым капиталом, приносившим доход в размере 2000 фунтов в год, позволявший семье жить респектабельно. Некоторые сельские сквайрыa были довольно бедны, изо всех сил стараясь выжить на несколько сотен фунтов в год, но рост стоимости земли, которая почти удвоилась в 1700–1790‑х годах, помог большинству из них жить комфортно, особенно тем, чья земля позволяла зарабатывать деньги на лесном хозяйстве, добыче полезных ископаемых и сдаче ее в аренду.

Спорт и охота как образ жизни

Начиная с середины XVIII века, чтобы увеличить доходы от использования земли, многие аристократы вкладывали немало средств в развитие образцовых экспериментальных хозяйств и разводили здесь высокопородистый скот и домашних животных (лошадей, собак); они также выращивали фазанов, куропаток, перепелов, глухарей, которыми заселяли свои охотничьи угодья, внедряли новые сельскохозяйственные методы для повышения урожайности – совершенствовали севооборот, удобряли почву и т. п.a – и получали колоссальные доходы.

Аристократы являлись инициаторами и учредителями разнообразных сельскохозяйственных, спортивных и охотничьих обществ, организовывали сельскохозяйственные выставки. Это считалось для землевладельцев выгодным и улучшало их имидж, показывая власть индивидуума в социуме. Как отметил британский публицист и журналист лондонских газет Генри Мэйхью, «каждый человек этого класса считает славу своей лошади или своей собаки своей собственной, – чувство, очень близкое к эгоизму»33, а профессор Массачусетского технологического института Харриет Ритво, специализирующаяся на вопросах истории окружающей среды и естествознания в Британии, подчеркивает: «Чем выше был ранг селекционера, тем с большим энтузиазмом его встречали в обществе»34. Проводить опыты в агрономии и зоотехнии могли позволить себе только богатые землевладельцы, но не фермеры-арендаторы, хотя они широко пользовались плодами этих экспериментов.

Рис. 21. Портрет джентри-охотника с сыном и двумя небольшими (small size) пойнтерами

В 1801 году вышла книга Джозефа Стратта «Спорт и развлечения жителей Англии». Автор – английский гравер, антиквар и писатель, которого сэр Вальтер Скотт характеризовал как «выдающегося художника и любителя древностей»35. Стратт подробно описал разнообразие досуга всех слоев британского общества со времен англосаксов до конца XVIII века и обратил внимание читателей на слова героя романа Джорджа Пауэлла «Корнуэльская комедия» (1696):

Что такое джентльмен без своих развлечений? С их помощью мы стараемся скоротать то время, которое в противном случае тяжело легло бы на наши руки. Ястребы, гончие, сеттинг-доги и петухи со всеми их аксессуарами – вот истинные знаки жизни деревенского джентльмена (рис. 21)36.

В период правления Георгов, по словам историков Майкла Уорбойса, Джули-Мари Стрэндж и Нила Пембертона,

определенные социальные группы разводили и держали разные породы собак для работы, спорта и общения… Самая малочисленная группа заводчиков состояла из землевладельцев, содержавших стаи гончих для охоты на лис – занятия, которое было одновременно как борьбой с вредителями, так и спортом37 (рис. 22).

Вторую, более многочисленную группу заводчиков составляли те, кто разводил борзых для элитных соревнований по курсингу и охотничьих собак для поиска и поимки дичи38 (рис. 23).

Главными руководителями коллективных охот были аристократы, организовывавшие их на территории своих поместий, а также почтенные джентри, владевшие охотничьими угодьями или арендовавшие их у лендлордов.

Рис. 22. Сэр Ральф Джон Лэмбтон и его стая гончих

Рис. 23. Курсинг

До середины XVIII века спортсмены охотились на оленей, лис и зайцев на тяжелых лошадях в сопровождении тальботов, медленных, но выносливых гончих, способных идти по следу весь день (рис. 24).

Рис. 24. Старые английские гончие тальботы

Совершенно новый стиль охоты с гончими был введен английским землевладельцем, членом парламента и шерифом города Дерби, заядлым охотником сэром Хьюго Мейнеллом (1735–1808), который в Кворне в Лестершире в 1753 году занимал должность Мастера гончих (рис. 25)a.

Его считают родоначальником современной охоты на лис. Для нового стиля охоты требовались быстрые и проворные лошади, способные перепрыгивать через изгороди и заборы на огороженных полях, и гончие для преодоления тех же препятствий. Путем скрещивания тальбота и борзой был выведен без потери чутья фоксхаунд, более легкий и быстрый (рис. 26). Охота с фоксхаундами стала занимать меньше времени и представляла собой скорее спортивное мероприятие, чем борьбу с лисами. Охотники содержали фоксхаундов в стаях, состоявших из пятнадцати-двадцати пар.

Рис. 25. Сэр Хьюго Мейнелл, родоначальник современной охоты на лис

Породы гончих улучшались путем селекции как внутри стаи, так и путем скрещивания между стаями, для привнесения «свежей крови», позволяющей устранить физические недостатки