Будни британских охотников. 1770–1870 - Владимир Ильич Пилюгин

Рис. 14. Коттедж королевы Виктории рядом с кеннелом в Виндзорском парке. Справа видно окно королевы, из которого она смотрела, как резвятся ее собаки

Комната с прекрасным видом на замок и домик смотрителя (рис. 15, 16) специально оборудована для размещения ее величества и принца и уже стала их любимым местом отдыха.

Обстановка включает реликвии прошлых лет со времен королевы Анны, а на столах выставлены рога наиболее знаменитых оленей, убитых в королевских угодьях в окрестностях Виндзора. Мейнард, кипер и содержатель питомника, скромный, сугубо штатский человек, очень сведущий в своем деле, из хорошей семьи, которая уже несколько веков выполняет подобные обязанности в Нью-Форесте. Спальные места биглей принца и собак ее величества находятся в пяти отделениях в дальних концах домиков, в которые подведена вода, а асфальтовый пол имеет значительный наклон, чтобы обеспечить сухость и чистоту.

Рис. 15. Комната королевы Виктории в коттедже в Виндзорском парке. Комната буквально от пола до потолка увешана портретами некоторых из ее любимых собак

Рис. 16. В домике смотрителя

Двери домиков выходят на три просторные и безопасные зеленые площадки, на ближней из них установлена красивая скамья в деревенском стиле, с которой ее величество и принц обычно смотрят на своих любимцев. Котельная и изолятор еще только строятся в некотором отдалении от дома.

Благодаря воспоминаниям Эдуарда Лаверака сохранилось имя главного лесничего королевы Виктории мистера Тёрнера, державшего «великолепную породу русских сеттеров, которых очень любил покойный принц-консорт»24. Формирование кеннела осуществлялось в основном не за счет разведения собак, а в результате приобретения за огромные деньги отдельных экземпляров с выдающимися рабочими качествами или полученных королевской четой в качестве подарков. Как заметил корреспондент газеты The Westmorland Gazette, в кеннеле Вирджиния-Уотер «родословные собак имели пробелы, поскольку собаки фрагментарно собирались со всех концов страны»25. Для большинства аристократов это было обычной практикой пополнения своих питомников.

В середине XIX века прочно утвердился так называемый викторианский культ домашних животных. Содержание домашних животных, как считали британцы, было морально целесообразным актом, социализирующим детей, чтобы они стали успешными, дисциплинированными и респектабельными гражданами26. Виктория по-настоящему любила всех животных и решительно не одобряла жестокость по отношению к ним, и благодаря ей Общество по предотвращению жестокого обращения с животными (SPCA), образованное еще в 1824 году, получило королевский статус. Она обожала собак, и у нее их имелось много, а некоторые были любимцами: кавалер-кинг-чарльз-спаниель Дэш был ее компаньоном в юности и сопровождал Викторию, когда она стала королевой, несколько скотч- и скайтерьеров, померанский шпиц Тури, который лежал рядом с ней на ее смертном одре. В 1868 году Виктория написала министру внутренних дел Г. Гаторну-Харди с просьбой навести справки об обращении с животными в обществе и добавила: «Ничто так не ожесточает людей, как жестокость по отношению к бессловесным животным, а к собакам, которые являются спутниками человека, это особенно отвратительно». Королева с сожалением сообщала ему, что, по ее мнению, англичане склонны быть более жестокими к животным, чем некоторые другие цивилизованные нации.

Изменение отношения к домашним животным в период правления Виктории оказало огромное влияние на технику дрессировки и натаски охотничьих собак в Соединенном Королевстве. Натаску охотничьих собак британцы называли «ломкой», что действительно соответствовало значению этого слова. Викторианский культ домашних животных постепенно изменил методы и способы их натаски, которые становились более гуманными и основывались на способах поощрения, а не на грубом физическом воздействии.

Привычка к удовольствиям или к проведению досуга у британцев разных сословий быстро распространялась благодаря значительным улучшениям в области транспортных коммуникаций. Железнодорожные путешествия, как отмечают историки, стимулировали «всеобщее общественное любопытство, что помогло разрушить региональную замкнутость ума и практики».

В 1842 году Виктория и Альберт впервые отправились в Шотландию по морю на яхте «Ройял Джордж» и были сражены красотой природы Хайленда. В письме лорду Мельбурну королева писала:

Высокогорье так красиво и так ново для меня, что нам очень хочется вернуться туда снова… Мы очень восхищаемся невероятной красотой Эдинбурга; обстановка, как и сам город, поражает воображение, и принц, который так много повидал, говорит, что это самый прекрасный город, когда-либо им виденный27.

Лорд Бредалбейн встретил их в своем замке Теймут, а затем устроил для Альберта охоту и сам с тремястами горцами выгнал на него косулю. Для Альберта это был первый опыт охоты в Высокогорье на оленей, который он кратко охарактеризовал в письме к другу как «одно из самых утомительных, но и одно из самых интересных занятий» (рис. 17).

В 1847 году королевская семья провела дождливый летний отпуск в западной Шотландии. К этому времени Виктория и Альберт сделались обладателями большого состояния благодаря строгой экономии, и это позволило им сначала взять в аренду земельный участок площадью 17,5 тысячи акров, затем купить и перестроить за свой счет поместье Балморал, не прибегая к финансовой помощи парламента. Эта земля и поместье принадлежали сэру Роберту Гордону, брату лорда Абердина, который построил маленький замок из гранита с бесчисленными маленькими башенками (по-шотландски harled), побеленный, расположенный на возвышенном месте и окруженный березняком, недалеко от реки Ди. Первое впечатление от этих мест Виктория записала в дневнике 8 сентября 1848 года:

Если посмотреть вниз с холма, возвышающегося над домом, вид открывается прелестный. Слева вы видите живописные холмы, окружающие Лох-на-Гар, а справа в сторону Баллатера – узкую долину, по которой вьется Ди, с прелестными лесистыми холмами, напомнившими нам Тюрингский лес. Было прохладно и солнечно, и так красиво, и чистый горный воздух очень освежал. Все, кажется, дышит миром и покоем и заставляет забыть мир и его печальные хлопоты. Пейзаж дикий, но не мрачный, и все выглядит гораздо более благополучным и культурным, чем в Лэггане. Кроме того, земля приятно сухая. Мы прошлись вдоль прелестной Ди, протекающей недалеко от дома. Вид с холмов на Инверкаулд изумителен28.

Рис. 17. Принц-консорт Альберт в шотландском костюме с дирхаундом в Абердине, Шотландия

Три дня спустя, 11 сентября 1848 года, Альберт пишет вдовствующей герцогине Кобургской:

Мы на некоторое время удалились в горы в полное уединение, где редко увидишь человеческое лицо, где снег уже покрывает вершины гор, а дикие олени тихо подходят к дому. Я, плохой человек, тоже тихо подкрадываюсь к беззащитным животным и сегодня подстрелил двух благородных оленей, по крайней мере я на это надеюсь, потому что их до сих пор не нашли, но я вернулся домой с великолепной косулей (рис. 18)29.

Рис. 18. Вечер в замке Балморал. Принц Альберт показывает оленей, на которых охотился в течение дня. Джилли Джон Браун стоит на переднем плане, держа факел, слева от него принц Альберт, граф Абердин и сэр Чарльз Фиппс. Королева и принц Уэльский находятся в центре

1 сентября 1852 года принц и королева вновь посетили Балморал. 2 сентября Альберт отметил в дневнике, что «все новые коттеджи уже готовы. Деревня очень похорошела». В книге «Жизнь его королевского высочества» Теодор Мартин вспоминал:

Альберт в своей обычной шутливой манере 3 сентября 1852 года писал вдовствующей герцогине Кобургской: «Балморал великолепен, а здешние люди счастливы, что теперь он полностью принадлежит нам. Олени были столь любезны, что подошли вчера к самому дому, целых три, как Святая Троица.