Будни британских охотников. 1770–1870 - Владимир Ильич Пилюгин

только отойти несколько метров от дома, чтобы вступить в общение с природой, а любовь к охоте заставляла его бродить повсюду47. Обширные пространства были открыты всякому, кто мог раздобыть сеть или ружье или умел хорошо ставить силки. Причем на юге равнинной Англии, где более мягкий климат, популярностью пользовались пойнтеры (рис. 30), а на севере страны и в Шотландии, в более суровых климатических условиях, на вересковых пустошах и в гористой местности – сеттеры (рис. 31), о чем писал в 1903 году в книге «Британские собаки» У. Д. Друри:

Пограничные графства Камберленд и Уэстморленд и соседние с ними регионы Шотландии могут похвастаться тем, что были par excellencea домом для сеттеров48.

Рис. 30. Портрет Джильберта Мак-Хатчина с пойнтером

Рис. 31. Английские сеттеры

Спрос на сеттеров стал увеличиваться начиная с первого десятилетия XIX века.

Проводя досуг в собственных поместьях, богатые землевладельцы щедро тратили деньги, строя и улучшая огромные дома в имениях, разбивали парки, покупали огромное количество мебели, картин и книг, строили крупные питомники для многочисленных свор гончих, занимались курсингом, охотились в компании с соседями, несли расходы на огромный штат слуг, проигрывали состояния на скачках и в азартных играх, пускали их на ветер на свои причуды. В книге «Аристократия в Европе. 1815–1914» британский историк Доминик Ливен пишет:

Английская загородная усадьба соединяла в себе комфорт и роскошь. Владельцем ее был относительно просвещенный и весьма самоуверенный светский человек, имеющий к тому же глубокие сельские корни и пользующийся уважением в своем округе, что не только усиливало присущее ему чувство собственного достоинства, но и обеспечивало политическое влияние в Вестминстере. Он разводил превосходных скаковых лошадей и натаскивал лучших охотничьих собак в Европе49.

Тот, кто добивался успехов в разведении домашних животных и выведении новых пород охотничьих собак, тем самым улучшал свой имидж. Землевладельцы вкладывали огромные финансовые средства в развитие охотничьих угодий для умножения в них зайцев, кроликов, фазанов, куропаток, глухарей, что позволяло увеличить доходы от добычи и продажи дичи.

В конце XVIII века становится популярной облавная охотаa, которой аристократы, джентри и сельские сквайры стали увлеченно заниматься в своих поместьях. По словам британского историка оружия Р. Эйкхёрста, в крупных поместьях облавные охоты на пернатую дичь были тщательно спланированы с точностью военных учений50. К охотничьему сезону, начинавшемуся 1 сентября, нанимались работники ферм и местные жители, которые выстраивались в шеренги и с шумом гнали зверей и птиц на стрелков, прячущихся в лесном массиве. Раньше охотники, проведя целый день на вересковых пустошах с сеттерами и пойнтерами, заканчивали охоту, добыв несколько десятков птиц, а после облавной охоты они возвращались уже с сотнями. У охотников возникла потребность в новом типе собак, которые должны были разыскивать на суше и воде убитую или раненую дичь и доставлять охотникам. По сведениям британского натуралиста и зоолога Томаса Брауна (печатался под именем Капитан Томас Браун), путем скрещивания ньюфаундленда, большой водяной собаки и большого водяного спаниеля был выведен ретриверb, порода, которая в конце 20‑х годов XIX века была еще редкой (рис. 32)51.

Майкл Уорбойс с соавторами выделяют еще три группы разведенцев собак:

Третья группа заводчиков собак, более массовая и географически широко распространенная, разводила борзых для публичных бегов, где в соревнованиях между парами гончих поимка зайца являлась второстепенной задачей, а первостепенной задачей были ставки на результатa. Четвертая группа – сообщество рабочего класса, или «фэнси», связанное с таверной, боксом и тотализатором. Эти люди разводили и держали собак для боев, но когда в 1835 году этот вид деятельности запретили, приняв Закон о жестоком обращении с животными, они перешли к соревнованиям по рэт-бетингуb и конкурсам красоты среди собак. Пятой группой, частично совпадавшей с группами собаководов из рабочего класса («фэнси»), были заводчики и поставщики игрушечных собачек, разводившие домашних любимцев дам, таких как кинг-чарльз- и бленхейм-спаниели, тойтерьеры и итальянские борзые52.

Рис. 32. Сэр Ричард Томпсон из Эскрик-холла, Йоркшир, с ретривером

Р. Саути отмечал, что «азартные игры, танцы и охота – любимое времяпрепровождение англичан», а леди Мэри Уортли Монтегю горько сожалела, что мужчины «проводят свое утро среди собак, а свои ночи – с грубыми дружками и морем ликера» (рис. 33)53.

Джон Миттон – аристократ-эксцентрик

Одной из одиозных фигур, которых упоминала леди Монтегю, был Джон Миттон (1796–1834). В 1837 году его друг Нимрод опубликовал воспоминания о нем – «Мемуары о жизни покойного Джона Миттона, эсквайра из Холстона, Шропшир, бывшего члена парламента от Шрусбери, верховного шерифа графств Сэлоп и Мерионет и майора кавалерии йоменов Северного Шропшира, с заметками о его охоте, стрельбе, езде верхом, скачках, эксцентричных и экстравагантных подвигах».

Рис. 33. Утренняя охота джентльменов

Джон Миттон родился 30 сентября 1796 года в старой аристократической семье в поместье Хэлстон-холл (рис. 34) в графстве Шропшир. Он был единственным наследником огромного состояния отца, которому принадлежало это поместье с годовым доходом 10 000 фунтов стерлингов, а также еще три имения в Шропшире и одно в графстве Мерионетшир, Северный Уэльс, приносящие годовой доход в размере 800 фунтов стерлингов.

Рис. 34. Поместье семьи Миттон Хэлстон-холл в Уиттингтоне, Шропшир

Земля, принадлежавшая семье Миттон, была богата дичью. Хозяин Хэлстон-холла и его гости постоянно здесь охотились и занимались рыбной ловлей. В два года Джон лишился отца, мать его избаловала, поэтому он рос своенравным и неуправляемым эгоистом. Уже в детстве Джон хотел слишком многого и подчас невозможного, что в дальнейшем привело его к злоупотреблению алкоголем.

В семьях аристократов было принято с раннего возраста приучать детей ухаживать за домашними животными – коровами, быками, лошадьми, собаками, познавать азы земледелия, животноводства, охоты и рыболовства, и это было обязательным в условиях ведения идеального домашнего хозяйства.

В романе «Ламмермурская невеста» сэр Вальтер Скотт, заядлый охотник, писал:

…охота – эта забава, настолько любимая юношами всех сословий, что скорее кажется врожденной страстью, данной нам от природы и не знающей различий сословий и воспитания, нежели благоприобретенной привычкой…54

Традиционное отношение к воспитанию физически крепких мальчиков в Британии сохранялось и в последующие века. Спортивный журналист, публиковавший статьи в газете The Field под псевдонимом Leatherhead, был того же мнения:

Сын землевладельца начинает свое обучение собаководству с семилетнего возраста – с псарем, терьерами и хорьками. В одиннадцать у него, скорее всего, уже есть ружье и ретривер, а в четырнадцать – пара сеттеров и доскональное знание их сортаa, который содержится в его поместье на протяжении чуть ли не столетия. Собаководство входит в воспитание джентльмена с юности55.

Домашние животные окружали детей с младенчества. Обучение их уходу за животными было одним из первых шагов на пути к тому, чтобы сделать в дальнейшем успешными, дисциплинированными и уважаемыми гражданами. Каждый мальчик в детстве имел собак (рис. 35). Поэтому Джон с детства увлекался охотой с гончими на лисиц и зайцев.

Как подчеркивал немецкий публицист и специалист по политическому праву европейских государств Эдуард Фишель, «значение дворянства и джентри основывается на владении [землей и недвижимостью] и высшем образовании»56. Главная задача, стоявшая перед родителями, – привить юным джентльменам и леди хорошие манеры, а мальчиков, кроме того, подготовить к поступлению в одну из элитарных закрытых и очень дорогих частных школ-пансионов, куда отдавали детей с шести лет. Частные пансионы, или академии, такие как Итон (рис. 36), Хэрроу,