Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

к концу XVII в. привело к осознанию единства в совпадении «точек» на «вершине»

Рис. Λ: — • → и Λ: ← • —

и тогда оказалось, что слово и вещь («звучание» и «тело») равноценны в своем одинаковом стремлении к соединению: на острие идеи является понятие как логически обоснованная и исторически развитая содержательная форма концепта, вполне пригодная для мыслительных операций.

В результате возникает точка зрения, описанная на примере текстов Григория Сковороды, – «взгляд от идеи», от уже готового концепта – концептуалистская по своему существу номинализация.

Слово как результат всех, в принципе бывших и потому принципиально возможных, пропозиций, соединяет в себе все свои содержательные формы одновременно; накопленные длительным ментальным строительством, они несут энергию текста, точнее – дискурса, т.е. осмысленного текста, текста, погруженного в концептуальное ядро первосмысла. Номинализация, или идентификация [Серио 1993], есть процесс опредмечивания идеи в слове, непосредственное согласование слова с вещью, остановка мысли в понятии, что выражается прежде всего в форме отглагольных и отадъективных имен. Материализация идеи через слово и есть проявление той иллюзии, которую именуют «материализмом». А слово становится слововещью:

«Синтаксис изучает не слово как слово о чем-то другом, а просто слово, т.е. сам синтаксис есть слово о слове, о слове как слове, о слове как слововещи… В таком своем качестве синтаксис есть не что иное, как онтология слова – часть семиотики, онтологического учения о знаках вообще»

[Шпет 1989, с. 406].

Идентификация развивается в системе, перегруженной «идеями», идеологически несоединимыми, несводимыми друг к другу, взаимно противоречивыми. Происходит это в условиях избыточной содержательности словесного знака, развившего все содержательные формы, от образа до символа. Таково наше время. Соотнесение «вещи» (явления) напрямую со словом, минуя сущность «идеи» – болезнь современного интеллигентского сознания. Именно этим объясняется, например, бурное заимствование иностранных слов, призванных заменить понятие, вызревшее в формах родного языка.

253

В заключение два вопроса, которые не обсуждались на страницах книги, но требуют ответа по существу затронутых проблем.

Здесь описаны точки роста русской ментальности / духовности, возникавшие в столкновении различных позиций, точек зрения и перспектив в том виде, как они являлись в трудах выдающихся деятелей нашей культуры, и особенно в момент заимствования. Как относился к таким движениям мысли простой народ, молчаливое большинство эпохи Средневековья? Осмысляя классические тексты, народ получал энергию новой ментальности через дискурс – в языке. Роль языка в описанных процессах ментализации, идеации и идентификации очень значительна.

По направлению к нашему времени все более развивается индивидуальное сознание и осознание, и происходит это именно потому, что в процессе накопления содержательных форм слова и фиксации различных точек зрения возникает возможность выбора и самой точки зрения, и дифференциальных признаков, содержательно наполняющих избранную точку зрения. Становятся возможными многие комбинации ментальности как явленной концептуальности. Материально (вещно) это подтверждается и специализацией социальных ролей в обществе, число которых постоянно увеличивается по направлению к нашему времени.

Тем самым в изложении темы мы подступили к самому порогу – к началу профессиональной русской философии. И здесь остановимся. Дальнейшее представляет собою самостоятельную тему возможных исследований, быть может вообще неисполнимых, потому что не завершен и внутренний цикл развития этой философии.

2. Уточнение терминов и определение понятий

Дело в том, что философия, и она одна, вносит смысл и человеческое значение во все, куда она входит. Мы осмысливаем нашу деятельность настолько, насколько вносим в нее элемент философии.

Петр Лавров

254

Части целого определяются целым. Традиционные термины, использованные в книге, необходимо согласовать с идеей, вытекающей из рассмотренных здесь фактов и рассуждений; представим эти термины и понятия в системном виде.

В целом исследование посвящено обоснованию тезиса о том, что концепт есть сущность, явлением которой выступает понятие. Именно о концепте здесь и говорится постоянно.

Как и всякая идеальная сущность, концепт нематериален, ибо он неподвижен и лишен структуры; он находится вне энтелехии поведения. Это сущность самого «тонкого уровня» и потому «незрима», а

«невидимо то самое, в чем все и все едино»

(Е.Н. Трубецкой).

Концепт структурируется на внешнем уровне благодаря движению своих содержательных форм, но ни одна из них сама по себе не достаточна для постижения концепта, поскольку представляет собою только единичную ипостась трехмерности трехзначного целого («единого»). Понимает лишь тот, кто следит за сменой концептуальных форм.

255

Главные процессы ментальных преобразований, отраженных в языке, или, что то же, этапы развития языка в связи с изменением ментальности, описаны здесь в геометрических метафорах, т.е. даны в пространственных координатах.

Соотношение между вещью и словом (между миром и языком), данное в понятии (идее), представляет семантический треугольник, каждый компонент которого изменял свой статус по мере вглубления мысли в сущность явленных форм: соответственно

вещь > предмет > объект;

имя > знамя > знак;

образ (идея) > символ > понятие (концепт).

Семантический треугольник как схема бытия онтологичен и в русской философской традиции представлен как логос. Логос задает пространственное поле ментальности, это есть триипостасность явления в трехмерном пространстве существования.

Соотношение между явленными в слове формами концепта представлено как смена его содержательных форм в концептуальном квадрате:

образ – понятие – символ

(в процессе ментализации образ + символ = понятие). Концептуальный квадрат гносеологичен и в русской традиции именуется Софией. София задает временные характеристики ментальности, т.е. явленность концепта в содержательных его формах как движение. В древнерусском символизме, говорил Николай Бердяев, «Логос подменялся Софией».

Соотношение между сущностью и явлением ментального плана представлено как точка концепта, в своем явлении никогда не дающая прямой линии. Концепт явлен в пространстве существования через движение (энтелехию) его содержательных форм.

Пространственно-временные координаты концепта расчленены на отрезки и меры только в сознании и познании, сам концепт – и вне времени, и вне пространства: вечность и безместность исчезающей точки. Концепт соединяет в себе прошлое и будущее, не будучи настоящим, соединяет и тут и там, не будучи здесь. Он соединяет в себе рациональное и иррациональное, положительное и отрицательное. В традиционных номинациях концепт имеет множество имен, мы описали его как идею-идеал. Дать определение концепта можно лишь апофатически через формы его содержательного проявления.

Логос – София – Идея

суть три точки последовательного вглубления в сущность смысла, который всегда интересовал русских философов, под различными именами представлявших все три ипостаси единой сущности.

256

Историческая последовательность преображения содержательных форм концепта описана как

ментализация – идеация – идентификация.

Ментализация есть