Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

Он рассказал, что анекдотично и интересно в политическом отношении, что Лонге – крестник Клемансо, сохранивший с ним тесные семейные связи. Клемансо был защитником его отца, когда тот был в изгнании. Великое политическое противостояние Лонге – Клемансо, которое, кажется, господствует во французской политике, предстает благодаря этому в своеобразном свете: примерно как если бы Людендорф был другом отца Либкнехта.

Заседание Ноябрьского клуба с Рицлером, Приттвицем, Борнштедтом, Невеном, Краусом, Апельтом. Основание журнала [Die Deutsche Nation]. Апельт предложил в качестве издателя Райнгольда. Я поддержал. Затем говорил о берлинских злодеяниях с Рицлером, который приехал из Мюнхена. Было удивительно, как мало он о них знал. Он «кое-что слышал»; но, очевидно, считал дело сравнительно безобидным и естественным, пока я не сообщил ему факты, которые его просветили. Такая же картина, очевидно, и у большей части «общественности». Большинство полагает, что убийство матросов и расстрелы были в худшем случае прискорбными превышениями законных в основе своей репрессивных мер. О том, что это были зверские преступления без всякого правового основания, сегодня знают еще немногие.

Ночью снежная буря.

Берлин. 30 марта 1919. Воскресенье

Спокойный день. Работал над введением к [проекту] Лиги Наций.

Виланд Херцфельде принес мне днем картину Гросса, Призрачный любитель красного вина (Der geisterhafte Rotweintrinker), и рисунок Эберта. Он направлялся к Розенфельду, которого привлек в качестве постоянного советника. Я посоветовал убрать Рейнхардтова солдата с карикатуры Гросса и объяснить пробел.

Ф[ритц] Г[узек] сообщил вечером, что слышал из двух источников, будто спартакисты хотят устроить путч 5 и 6 апреля. Также он подтвердил имеющиеся у него сведения, что на 7-е запланирован монархистский путч. Таким образом, дикие слухи снова носятся в воздухе и подготавливают почву для инцидентов.

Берлин. 31 марта 1919. Понедельник

Арестовали Дёмига. Новая глупость, которая, вероятно, рано или поздно сделает Дёмига главой правительства, если только его не убьют сейчас в тюрьме. Впрочем, и это возможно; только вот новые вожди вырастают как грибы. При этом у Vorwärts сегодня утром хватило вкуса возмущаться в жирном заголовке тем, что «Убийца Жореса оправдан», а вечером – вернуться в передовице к этому «Неискупленному убийству». Было бы полезнее покопаться в собственном дерьме.

Исполком через делегацию заявил государственному обвинителю, что рабочие вступят во всеобщую забастовку, если Дёмиг не будет освобожден. После этого его немедленно выпустили. Это кровавое правительство к тому же еще и слабовольно.

Вечером у Георга Бернхарда с Коэном-Ройсом обсудили завтрашнюю встречу. Сказал ему, что предложил это совещание между ним, Гильфердингом и Георгом Бернхардом, чтобы они совместно разработали правительственную программу, то есть программу, с которой они и их товарищи по партии могли бы взять власть. Эта программа должна охватывать как кадровые, так и сущностные вопросы и быть такой, чтобы появилась надежда завоевать широкие массы. Только так, возможно, еще удастся избежать гражданской войны. Нынешнее правительство не может предотвратить ее силовыми методами. Его жестокость и бессильность всё больше раскалывают массы налево и направо. В центре образуется вакуум. Мы, напротив, должны начать концентрацию к центру на основе, простирающейся от «независимых» до левого крыла демократов. Коэн сказал, что он видит положение так же, как и я. Вопрос лишь в том, не слишком ли уже поздно: Гильфердинг сказал ему, что, вероятно, придется пойти на уступку в вопросе о советах, допустив в них только рабочих, по крайней мере сначала, иначе их уход к коммунистам не остановить. Но, может быть, Гильфердинг судит только по Берлину. Коэн хотел бы видеть в советах все работающие сословия. В остальном он полагал, что нынешнее правительство будет устранено не позднее партийного съезда вынесением явного вотума недоверия определенным личностям. Возможно, их свалит уже съезд советов. Коэн, казалось, также считал вероятным контрреволюционный путч; однако тогда вспыхнет всеобщая забастовка по всей Германии и контрреволюционеры вскоре будут снова устранены. Я сказал, что к тому времени мы должны подготовить нашу программу и открыто занять позицию при контрреволюции; Кон это подтвердил.

Бернхард указал мне на сложности, связанные с добровольческими полками. Независимые требуют их роспуска. Но это же невозможно, если не хотим прийти к анархии! Договорились о сотрудничестве с доктором Сомари в германо-польских хозяйственных вопросах.

Дойч из AEG предавался мрачным реакционным пророчествам: наше хозяйство придет в порядок, только когда рабочие снова будут работать по 10 или 12 часов в день! Рабочие советы всё разрушат. Фрау Дойч уже представляла, как им придется переехать в четырехкомнатную квартиру: тогда она предпочла бы умереть! Они с мужем только что въехали в собственный прекрасный новый дом. Очень современный, даже с работами Гауля. Она до сих пор считает старый Сецессион авангардом. Эти светские дамы довоенного времени, мумии с жемчугами на старых пожелтевших шеях, производят устрашающее впечатление в горячем дыхании и кровяном чаду масс, от которых уже не ограждают даже шелковые портьеры на званых аристократических вечерах. Пустота такого маскарада старух действует на меня гораздо более отталкивающим образом, чем танцы, в которых есть природа и реальность.

Поручил Бергеру передать полковнику Рейнхардту, что я хочу поговорить с ним об избиении спартакистов плетьми перед Имперской канцелярией 8-го числа, так как полученный сегодня от его бригады ответ на заявление против избивавшего офицера меня не удовлетворил. Бергер должен сказать Рейнхардту, что я готов уладить дело тихо, если он даст гарантии, что оно будет расследовано должным образом; но при всех обстоятельствах я доведу его до конца. Бергер взялся за это поручение.

Берлин. 1 апреля 1919. Вторник

Утром у меня был Виланд Херцфельде. Розенфельд посоветовал ему продолжать издавать журнал, но самому скрываться, так как он, мол, сможет вызволить его из тюрьмы, но не предотвратить арест; а неизвестно, что может произойти при аресте. Херцфельде полагал: если это правительство будет свергнуто, вовсе не факт, что добровольцы потерпят новое с участием «независимых». Что тогда?

На завтрак я пригласил Коэн-Ройса, Гильфердинга и Георга Бернхарда, чтобы обсудить программу, с которой должно выступить новое, желаемое нами правительство. Обнаружились разногласия между Гильфердингом и Коэном по вопросу о советах, как и предполагалось, поскольку Гильфердинг из тактико-политических, агитационных соображений хочет, чтобы в сословной палате были представлены только рабочие, а не руководители и предприниматели, тогда как Коэн заявил, что уступка в этом вопросе невозможна. Правда, Гильфердинг не придавал вопросу принципиального значения и считал, что мы должны посмотреть, на что рабочие согласятся. Он хочет поговорить с Дёмигом и Рихардом Мюллером. Коэн признал, что все до единого нынешние социал-демократические министры должны исчезнуть. Обсуждался и военный вопрос;