Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

достигнуто согласие, что он должен решаться военными экспертами, такими как Томсен, Бёльке, Арним. По возможности военным министром должен стать Дёмиг с Томсеном в качестве эксперта-советника. Я рекомендовал Томсена, с которым был в Карпатах, самым горячим образом. Бернхард убеждал Коэна, что только сама социал-демократическая партия может свалить правительство. Коэн согласился идти этим путем. Можно через съезд советов предъявить правительству программу, которую оно не примет, и затем устранить его всеобщей забастовкой по всей Германии. Существенный пункт в программе Коэна – формируемая из советов палата сословий, которая должна представлять всех работающих, включая руководителей и предпринимателей, и быть равной в правах с народной палатой. Земельная палата должна быть упразднена[360]. Мы с Бернхардом предложили вместо старых федеративных земель создать племенные общности с чисто культурными задачами; в хозяйственном же отношении провести унитаризм. Мы разошлись с чувством, что основа для нового совместного правительства заложена. Дальнейшие обсуждения обязательно последуют.

Я остался с Гильфердингом наедине. Предложил ему, чтобы комиссия по обобществлению была преобразована в имперское ведомство и руководила процессом, возможно под его и Отто Бауэра общим руководством. В остальном – сокращение числа имперских ведомств до семи или восьми, чтобы снова возник способный принимать решения кабинет: обобществление, внутренние дела, финансы, иностранные дела, военное, культура (слитое с прусским министерством культов), торговля и хозяйство.

Затем он сообщил мне, что существует план купить Republik, развить ее как газету для интеллектуалов и поручить Шикеле должность главного редактора.

Позже встреча с Гропиусом, который расспрашивал меня о возвращении ван де Вельде в Веймар; также рассказывал о своих планах и говорил о Рабочем совете по искусству.

Вечером в 7 часов неожиданно позвонил Ромберг и сразу явился с багажом, потому что все отели заняты и он не смог найти комнату. Ранцау внезапно вызвал его телеграммой; он не знает зачем. В конце концов я устроил Ромберга в комнате в Немецком обществе и взял с собой на заседание нашего Ноябрьского клуба, где дебатировалась моя идея Лиги Наций. Краус резко нападал на нее, Рицлер, Бюлов, Приттвиц и с некоторыми оговорками Апельт высказались за. Кроме Крауса, оппозицию составлял лишь маленький Риссер, который, кстати, считается необычайно глупым. К моему удивлению, все остальные члены клуба, казалось, были согласны. Главное возражение Крауса состояло в том, что эта идея большевистская; и Риссер повторил этот аргумент, объявив меня вообще большевиком.

Рицлер, приехавший из Мюнхена, полагает, что большевизм перекинется на Прагу и затем вскорости завоюет Баварию. В Баварии нет военной силы, такой как здешние фрайкоры, и поэтому нет возможности противостоять большевизму. Правда, Рицлер по натуре пессимист. Он считает неотвратимым банкротство идеи государства во всём мире, как он высказался сегодня вечером, потому что мировая война привела ее к абсурду. Он полагает, что дальнейшее существование государства несовместимо с дальнейшим существованием человечества, поскольку государства, пока они не ослаблены, будут постоянно воевать друг с другом и при прогрессе военной техники истребят человечество или по меньшей мере культуру. По этой причине он выступает за мою мысль.

В Штутгарте – всеобщая забастовка и уличные бои, в Рурской области – всеобщая забастовка, во Франкфурте-на-Майне – уличные бои. Ф[ритц] Г[узек] говорит, что, по его последним сведениям, всеобщая забастовка в Берлине должна начаться 5-го.

[Берлин]. 2 апреля 1919. Среда

Ромберг пришел ко мне в Н[емецкое] о[бщество]. Он был у Ранцау, который предложил ему должность в ведомстве, некий род надзора за восточными вопросами. Ромберг сказал, что он не чувствует себя способным на эту задачу по состоянию здоровья, также он боится повредить делу, если «независимые» или французы нападут на него из-за его действий во время войны. Насчет «независимых» я его до некоторой степени успокоил. В конечном счете он, вероятно, согласится. Он сказал, что, как только окажется в ведомстве, попросит меня о сотрудничестве. Вопрос, который причиняет ему наибольшую головную боль, – это вопрос о большевизме: как к нему следует относиться.

Сегодня утром красная газета Tag публикует статью немецко-национального профессора Эльцбахера, в которой тот выступает за вполне планомерное введение большевизма, если Антанта не согласится на разумные мирные условия, которые мы должны выдвинуть. Мы должны назвать ей срок, а затем хладнокровно и серьезно провести у себя коммунизм и объединиться с Советской Россией. То есть почти точно то, что мне набросал Дойтельмозер 22 марта как свою политику. Доктор Краус из МИДа на нашем редакционном заседании был попросту потрясен этой статьей. Приттвиц возразил, что он со своим мнением остается среди нас в одиночестве. Коммунизм на марше!

Заходил Симон Гуттман и тоже говорил о коммунизме. Он всегда смешивает его со своей основной идеей, что только Азия способна помочь нам, тогда как я вижу спасение в научно-историческом исследовании и создании условий коммунизма чисто европейским путем. Я сказал ему, что создал бы наряду с комиссией по обобществлению и внутри нее комиссию из техников, ученых, практиков и рабочих, которая постоянно занималась бы совершенствованием машин и методов труда, чтобы таким научным путем достигать всё большей производительности труда при постоянно сокращающемся рабочем времени. Тем самым все вопросы зарплаты и рабочего времени покинули бы политику и хозяйственную борьбу и перешли бы туда, где им место, – в область науки и техники. Гуттман счел эту мысль верной; единственной, которая действительно ведет вперед. Затем он намекнул, что даже большинство коммунистов придерживаются ошибочного мнения, будто истинное предназначение человека – это труд, тогда как уже набирает силу новая волна [идей], согласно которой венец человеческого бытия – в наслаждении. В самом деле, целью общества никогда не может быть человек трудящийся, цель – человек наслаждающийся, то есть реализующий себя в наслаждении. Однако экономические и социальные предпосылки для этого (созданные техникой) должны быть таковы, чтобы каждый, а не только некоторые люди, мог достичь своей полноты – подобно тому, как раскрывается каждый цветок. В самой своей основе это было также идеалом христианства, или, по крайней мере, Нагорной проповеди. Ненависть и гонения против спартакистов сегодня во многом схожи и часто имеют те же причины, что ненависть и гонения против первых христиан. Мученичество в обоих случаях также может иметь сходные последствия.

Рицлер, который сегодня час пробыл у Эберта, рассказал с его слов, что убийство матросов на Францёзишештрассе очень того встревожило; он боялся, что это – искра, которая взорвет пороховую бочку. Также офицеры доставляют беспокойство, поскольку ходят и рассказывают, что Носке полностью в их руках. Эта недальновидность с одной стороны и сила психологической мотивации с другой могут иметь лишь один результат[361].

Вечером у меня ужинал Ромберг в клубе «Юнион». Мы обсудили его приглашение в ведомство и мою идею Лиги Наций. Потом