Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

меня необъяснимо. Во Франции этот класс содержит малолетних любовниц, в Англии – посещает библейские классы; здесь же это неприкрытое болото, безыдейный жир, который вообще не имеет права ни на какую политику. И эти существа теперь, благодаря революции, выползают как республиканцы. О Брут! О Робеспьер! О Лассаль! И для защиты этих тварей льется кровь.

Берлин. 10 апреля 1919. Четверг

Завтракал с Ромбергом. Он очень скептически относится к возможности сближения с Францией.

Вечером клуб у Кассирера. Доклад некого директора Майера из Саарской области. Он говорит, что французы ведут себя там корректно, пытаются снабжать население. Хотят не аннексировать (во всяком случае, не политически), а эксплуатировать экономически.

Гильфердинг оспаривал при мне утверждение Блоха, что объединение континента необходимо, чтобы отвратить английский пролетариат от империализма. Английский пролетариат не империалистичен.

Берлин. 11 апреля 1919. Пятница

Вечером где-то на западе, в школьной аудитории, доклад Герлаха о крахе немецкой политики в Польше. Присутствовало много поляков, которые жадно внимали нападкам Герлаха на немецкую политику в Польше. Какая-то полька рядом со мной хихикала. Но Герлах прав в своей цели: нам необходимо ужиться с поляками. Мы обсудили основание германо-польского общества, о чем Герлах затем объявил в конце заседания.

Берлин. 12 апреля 1919. Суббота

Я работаю над брошюрой о Лиге Наций. Поэтому не пошел на съезд советов, хотя на сегодня была назначена большая дискуссия между Коэн-Ройсом, Калиски и Дёмигом по вопросу о советах.

Днем ко мне наведался Виланд Херцфельде. Принес третий номер Die Pleite. Он говорит: уличные торговцы не решаются его продавать, боятся, что их убьют. Но он через доверенных лиц на предприятиях распространяет тысячи экземпляров (4–5 тысяч). И теперь даже печатает второе издание своей брошюры Защитный арест. Я показал ему мой проект Лиги Наций, Херцфельде принял его с коммунистической точки зрения и сказал, предполагая его осуществленным, что он даже выходит за рамки большевизма. Херцфельде позаботится о распространении идеи в своих кругах. У него самого есть похожая идея: люди должны организовываться не по государствам, а по свободно избираемым правовым сообществам (то есть по аналогии с религиозными общинами). Каждый должен иметь право объявить, по какому закону хочет жить.

Вечером ужинал у Георга Бернхарда с Калиски, который пришел, совершенно охрипший от крика, с французами Масильи, Энаром, капитаном Шаппейем и доктором Редлихом. Калиски, появившийся сразу после совместного заседания уполномоченных мажоритарных социалистов и «независимых», сказал мне доверительно, что соглашение, кажется, состоится, и именно на основе предложенной им и Коэном программы. Как ни странно, левое крыло «независимых», Дёмиг, при заключении соглашения, кажется, находится на переднем плане. Я спросил, будут ли они свергать правительство, например, всеобщей забастовкой? Он ответил: нет. Скорее, они попытаются провести свою программу совместно с предпринимателями частным путем, по крайней мере в ряде отраслей. У него есть основания полагать, что некоторые предприниматели готовы на это, поскольку понимают: только так они снова заставят рабочих работать. Иначе они окажутся перед лицом банкротства. Брюкман, генеральный директор Нефтеперерабатывающего общества, в пятницу опубликовал в Voss[ische Zeitung] программу обобществления путем конфискации всех средств производства. Калиски хочет соединить ее со своей системой советов. Что-то происходит! Чудовищное брожение идей готовит по сравнению с совершенно безыдейной революцией 9 ноября новую, мирную или кровавую, но подлинную революцию. Революция начинается только сейчас.

Калиски, как он себя показал, до фанатизма дружелюбен к французам. Он восстает против любой тени, падающей на их настроения по отношению к Германии. Всё смастерила зловредная Англия. Французы сидели довольно молчаливо, но с дружелюбными лицами. Я говорил с Шаппейем, который все четыре года был на фронте, о психологической трудности, стоящей на пути сближения. Он сказал, что она очень велика, но проистекает не столько из опустошения Северной Франции, сколько из разочарования, которое испытал французский народ в 1914 году, когда на него, как он полагал, напали мы. Его вожди говорили ему, что Германия миролюбива, война невозможна и т. д. Разочарование, пережитое французами тогда, превратилось в ненависть к Германии; и ее действительно будет трудно устранить. И всё же надо пытаться. Вторая большая трудность, о которой мы не говорили, – это то, что Франция обанкротилась и должна занимать деньги у Америки, так же как и мы. Франция могла бы в лучшем случае ссудить нам деньги, которые сама сначала заняла у Америки. Правда, для нас по политическим и хозяйственным причинам было бы выгодно направить часть американского золотого потока, который должен хлынуть к нам, если мы выживем, через Францию. Все трое французов с величайшим вниманием следят за вопросами обобществления и советов, заседанием съезда советов, дискуссиями Калиски и Дёмига. Они, естественно, благодаря личной связи с Гильфердингом, Калиски, Коном, Бернхардом и т. д. блестяще информированы и должны быть в состоянии давать очень точные отчеты.

Берлин. 13 апреля 1919. Воскресенье

Днем был у Киппенбергов, которые на один день здесь, в «Адлоне». Оба ничего не знали об убийствах матросов в Берлине, о положении в берлинских тюрьмах и т. д. В Лейпциге об этом не слышали. – Вчера саксонский военный министр Нойринг в Дрездене был вытащен толпой из Военного министерства, брошен в Эльбу и застрелен в воде.

Берлин. 14 апреля 1919. Понедельник

Иностранный комитет «Клуба 16 ноября». Бюлов, Приттвиц, Борнштедт, Грунелиус, Шойрер. Шойрер требовал, чтобы мы поставили наш вход в Лигу Наций в зависимость от вступления России. Большая боязливость у Борнштедта, типичная для него; он страшится вступления в политические отношения с Россией из-за большевизма. Бесплодная дискуссия.

Завтракал с Гуго Симоном и Гильфердингом. Симон сказал мне, что теперь считает финансовую катастрофу Германии неизбежной. Шиффер, который вчера ушел в отставку, растерял драгоценное время и позволил капиталам утечь за границу. Деньги попадают в ручейки, где их уже не схватить. Гильфердинг, пришедший со съезда советов, полагал, что «независимые» и правые социалисты, несомненно, сблизились, но до соглашения дело еще не дошло. Программу советов Калиски он отвергает, потому что она не удовлетворяет рабочих. Паритетное представительство предпринимателей и рабочих в палатах труда есть не что иное, как старые гильдии, которые отвергаются рабочими, желающими с опорой на революцию взять власть в свои руки. – Забастовка банковских служащих продолжается и очень неудобна, также и для меня, так как нельзя получить денег.

Берлин. 15 апреля 1919. Вторник

Завтракал с Гуттен-Чапским в новом баре на Вильгельмштрассе (Пельцер). Маленькое, очень элегантное заведение, которое в субботу открыл бывший ординарец при варшавском генерал-губернаторе. Мы съели по котлете и заплатили по 51 марке с человека. Золотая молодежь с дамами за всеми столиками; среди прочих – Рихард Кюльман, без единого седого волоса и выглядящий на тридцать пять. Он подошел к нашему столику; когда он ушел, старый Гуттен заметил: «Один из величайших преступников в немецкой истории». Но Кюльману всё нипочем – он богат и развлекается. С ним была какая-то хорошенькая кузина. Всё это