Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

общество, все эти мелкие Гогенлоэ и Хорстманы из гвардии и промышленников, еще не ощутило революции. Они лишь рады, что вернулись сюда целыми и невредимыми из Палестины, Курляндии, Франции, Грузии. Кюльман отплясывает в старшем семестре[364].

Вечером доклад Шюккинга о Лиге Наций в Немецком обществе. Он ограничился историей и анекдотами. Ромберг был очень разочарован, поскольку ожидал, что Шюккинг обнародует мою идею. Потом сидели с Эдуардом Бернштейном, который сделал содоклад, тоже чисто исторический, выйдя на замену Каутского. Он в вопросе о социалистических преобразованиях занял столь буржуазно-либеральную позицию, в особенности в отношении предпринимателей и обобществления предприятий, что от подлинного социализма почти ничего не осталось.

Берлин. 16 апреля 1919. Среда

Заходил Виланд Херцфельде. Он говорит, что Die Pleite удивительно успешен в рабочих кругах. Он уже распространил более 4000 экземпляров третьего номера и печатает второе издание брошюры Защитный арест. – Из-за воспаления глаз вечером не пошел в Демократический клуб, где Вайссе должен излагать мою идею.

Берлин. 17 апреля 1919. Четверг

У меня был Симон Гуттман. Разговор о спартакизме. Я спросил, есть ли у них вожди, способные взять на себя правительство. Он сказал, что прямо сейчас нет; но кадры подрастают, через 6–8 месяцев они будут готовы. До тех пор продержится нынешний режим. Он не желает знать ничего о «независимых», Брайтшайдте, Гаазе и т. д.; между ними и Шейдеманом нет принципиальной разницы. Он отвергает марксистскую позицию, экспроприацию средств производства, потому что она мыслится от машины. Надо исходить из человека – экспроприировать то, что человеку не нужно, мертвую собственность, будь то средства производства или нет. Я дал ему мой проект Лиги Наций. Херцфельде, которому я дал его вчера, сказал, предполагая его уже осуществленным, что он выходит за рамки большевизма. Но именно потому, что он забегает так далеко вперед, буржуазные круги сочтут его неопасным.

Редакционный завтрак. Бюлов и Приттвиц рассказали, что вчера вечером в Демократическом клубе Пабст-Вайсе в ходе доклада о внешней политике изложил мою идею; Георг Бернхард затем вернулся к разговору о ней и выразил согласие. Пахнике выступил против.

Вечером ко мне зашел Герхард Мутиус, который вызван телеграммой от Ранцау из Христиании[365]. Я взял его с собой в клуб к Кассиреру, где были также Масильи, Энар, Сакки из Corriere [della Sera], Гильфердинг, Гуго Симон, Брайтшайдт, Чарли Кюльман и т. д. Кассирер, приехавший вчера из Мюнхена, рассказывал о революции советов. По его описаниям – карнавал, но кровавый. Ландауэр не хотел проливать кровь; обстоятельства оказались сильнее. До самого позднего часа дискуссия с Брайтшайдтом и Кассирером о системе советов. Мое оправдание советской конституции: предприятие как общность жизни имеет представительство, тогда как избирательный округ не представляет собой общность жизни. Только общность жизни распознает личности вождей и может поэтому обоснованно выбирать; выборы по избирательным округам – бумажные, при которых у избирателя нет оснований для оценки. Брайтшайдт согласился. Кассирер отрицал, что на современной фабрике образуются общности жизни. Машина, напротив, атомизирует людей.

Берлин. 18 апреля 1919. Пятница

Завтракал со Шюккингом в «Адлоне». Он сказал, что я «одержал большую победу» на вчерашнем заседании кабинета. Симонс изложил мою мысль, и кабинет поручил ему, Шюккингу, на основе ее разработать проект, который должен быть противопоставлен вильсоновскому как официальный немецкий. Дискутировали, следует ли встраивать центральное представительство организаций как верхнюю палату над демократическим парламентом народов, или оно само – парламент народов? В конце концов решили, что следует создать лишь один представительный орган, и именно тот, который предлагаю я. По всей видимости, дело не удастся провести сразу, но Германия этой идеей хотя бы снова берет на себя лидерство и завоевывает симпатии широких кругов; также, вероятно, это предложение в конце концов осуществится, поскольку оно верно. Шюккинг добавил: над новым проектом Лиги Наций уже возбужденно работают; если кабинет одобрит его, он будет опубликован уже в понедельник или вторник, так что они опередят мою публикацию. Правда, я как автор идеи должен быть особо упомянут.

Я сам удивлен, с какой силой эта идея, с тех пор как я ее высказал, прокладывает себе дорогу: обуздание государства универсальными силами человечества. Рожденная отчаянием, она, возможно, сформирует будущее человечества и направит его к новому расцвету. Чудо Страстной пятницы[366]. Вечером, слушая народную песню, я по контрасту еще болезненнее почувствовал глубокое унижение нашего народа. Внезапный почти полный нервный срыв.

Шюккинг говорит: в Веймаре ожидают, что правительство исчезнет сразу после мирного договора. Внутри партии мажоритарных социалистов есть течения, которые сдерживают себя лишь до заключения мира, поскольку считают, что Антанта может воспользоваться сменой правительства в качестве предлога, чтобы ужесточить условия или отложить мир. Но сразу после мира Шейдеману и Носке откажут в поддержке. Тогда будет сформирован правительственный блок из «независимых», мажоритарных социалистов и левого крыла демократов: правительство «с чистыми руками». Внутри демократической фракции есть около 25 депутатов, которые выступают против денежно-мешочной демократии и образуют левое крыло, также, возможно, готовое отколоться (Гессе, Ферсхофен и т. д.). Я сказал Шюккингу, что у нас сходные тенденции. Не могли бы мы как-нибудь сойтись с этим левым крылом демократов? Шюккинг оказался очень расположен к этому. Тиранство Пайера невыносимо.

Днем у Эдуарда Бернштйна. Он предложил для брошюры добавить к заглавию «Мировой совет» слово «народов»: «Мировой совет народов». В остальном говорил довольно расплывчато и утомительно.

Вечером с Максом Гёртцем. Он заметил: мы еще совершенно недостойны праздновать Страстную пятницу. Сейчас праздничные дни лишь показывают нам, как безобразен мир.

Берлин. 19 апреля 1919. Суббота

Работал. Вечером редакционное заседание Voss[ische Zeitung]; обсуждали публицистическую обработку моей идеи. Бернхард пригласил Калиски, Редлиха, Валленберга, Эльбау и еще одного человека. Я изложил им план. Бернхард поддержал его; равно как и Калиски. Валленберг подошел к моей идее с неполитической, чисто человеческой стороны; это в ней и захватывает. По его предложению было решено в четверг утром посвятить всю первую страницу Voss[ische Zeitung] реферату о моем докладе – с крупным заголовком, чтобы выделить его как событие дня. Новая идея должна быть выставлена как «немецкая идея Лиги Наций». Бернхард полагал, что моей заботой должна быть передача ее за границу, чтобы она действовала и там. Бернхард хочет затем пропагандировать ее как перенесение идеи советов в международную сферу. Необходимо не допустить, чтобы правительство (Шюккинг) выпустило ее раньше меня, так как она будет этим «испоганена».

Берлин. 20 апреля 1919. Воскресенье

Был у Ромберга в министерстве. Просил его посодействовать, чтобы моя агитация не была сорвана преждевременной публикацией идеи правительством. Он был очень взволнован. Наглый вызов Антанты, поступивший вчера, и наш дерзкий ответ[367] до того обострили положение, что правительство должно сейчас же выступить с позитивными