Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

отказать похитителю в ее руке. Друзья жениха обыкновенно охраняют вход в саклю и должны по обычаю давать пропуск в нее одному старшине. Последний, узнав о случившемся, спешит на помощь похищенной, разводит молодых людей и каждого порознь отсылает к наибу, или приставу. За увод налагается пеня или на одного похитителя, если не было предварительного сговора между молодыми людьми, или на обоих, в случае такого сговора, при этом принимается в рассчет, слышен ли был крик девушки или нет. Отсутствие крика признается доказательством ее согласия. Буде родные похищенной настигнут похитителя во время увоза, дело кончается резней, из которой виновный в увозе не всегда выходит живым. Но если родные узнают о случившемся уже после обесчещения девушки похитителем, они волей-неволей дают согласие на брак. В тех редких случаях, когда не последует такого согласия, сделавшему увоз присуждается уплатить оскорбленной им семье штраф. Трехгодовалый бык, называемый «хавдусан», – таков обыкновенный размер этого штрафа. Предметом похищения чаще всего бывает никому еще незасватанная девушка, так как в противном случае похитителю пришлось бы ждать мести и от того рода, к которому принадлежит жених. Похищение невесты не считается позором, наоборот, оно признается подвигом и ставится в заслугу.

Наряду с увозом действующее право Дагестана ставит нас лицом к лицу и с другой столь же старинной формой заключения брачного союза – с куплей невесты ее женихом.

Шариат в толкованиях законоведов школы Шафаи смотрит на брак как на формальный договор, действительный лишь при условии произнесения отцом невесты и женихом определенных, наперед установленных формул. Эти формулы выражают, с одной стороны, готовность отдать дочь замуж и получить за нее выкуп, а с другой – принять ее в жены и уплатить этот выкуп. Требования шариата в точности соблюдаются дагестанскими муллами. «Соединив правые руки жениха и лица, действующего от имени невесты (ее векиля), мулла обращается прежде всего к представителю невесты со следующей раз навсегда установленной формулой: с помощью и с соизволения Божия и по пути, указанному пророком, за столько-то денем (называет условленную сумму) отдаешь ли ты свою дочь этому человеку (указывает на жениха)? Следует ответ: за столько-то денег отдаю свою дочь такому-то. Тогда мулла делает подобное же обращение к жениху, заменяя только слово “даешь” словом “берешь ли”? Жених повторяет условную формулу, вводя в нее слово “беру”. Троекратно следует повторение присутствующими освященных обычаем формул. По окончании обряда мулла читает молитву, благословляющую новобрачных, и читает первую главу Корана (“Фатиха”)»[385]. Таков порядок, какого придерживаются, в частности, в своих бракосочетаниях аварцы, употребляющие в применении к нему термин «магари-тле», что в буквальном переводе значит «заключение брачного торга». Этот факт, в связи с упоминанием о деньгах, за которые представитель невесты соглашается отдать ее жениху, дает, по-видимому, право говорить о дагестанском браке, как о купле, и ставит его на одну линию с браками, заключаемыми в Кабарде, Чечне, Осетии и на протяжении всей вообще кавказской цепи гор. При ближайшем рассмотрении оказывается, однако, что в некоторых частях Дагестана брак потерял уже характер реальной купли и что платеж, делаемый женихом, имеет не более как символическое значение и легко может быть опущен вовсе. «Сунна, – читаем мы в “Путеводителе ревнителей веры”, – рекомендует выговаривать при заключении супружества определенный брачный дар, но крайней нужды в этом не имеется»[386].

Следуя этому правилу, одни народности Дагестана требуют уплаты женихом брачного дара, другие освобождают его от этой обязанности. У аварцев платеж этот, как мы сейчас видели, еще в полном ходу. В южно-дагестанских обществах до 1862 года отец или ближайший родственник получал плату за невесту, которая известна была под наименованием «пол-пули». Размер ее в Кюринском округе равнялся 60 рублям. В Табасарани величина его зависела от соглашения и колебалась между 100 и 400 рублями[387]. В Безаите, Гидатле и Кази-Кумухе жених не производит никакого платежа в пользу родителя невесты[388]. То же должно быть сказано и об аулах, входящих в состав Даргинского округа[389].

Но если плата за невесту постепенно выходит из употребления, то того же нельзя сказать о другом виде платежа, который жених скорее гарантирует, нежели выдает невесте. Я разумею платеж, известный под наименованием «кебин-хак» и еще чаще «магар»; он всего ближе походит по характеру к французскому «douaire»[390]. Назначение его – служить обеспечением тому, что в случае развода отпущенная мужем жена не останется без средств к жизни. В Кази-Кумухском и Даргинском округах магаром служит обыкновенно выделяемый женихом участок земли ценой в 50, 100 и даже 200 рублей[391]. Капучинцы производят платеж магара деньгами и понижают размеры его до двадцати и даже десяти рублей, тогда как табасаранцы поднимают его до сорока[392]. В Аварском округе размер магара не определен раз навсегда и неизменно, а соразмеряется с достатком соединяющихся браком семейств[393].

Весьма любопытную черту представляет уцелевший во многих местностях Дагестана обычай заменять плату за невесту обязательством выдать за ее родственника девушку из семьи жениха. «Если мужчина, – читаем мы в сборнике адатов северной Табасарани, – сватая девушку из другого семейства, условился, в свою очередь, выдать за кого-нибудь из членов того семейства свою сестру или дочь, то в таком случае “пол-пули” (плата за невесту) не платится. Подобного рода обмен называется “баш-баша”». Случается, что при таком обмене женщин одна – взрослая, а другая – малолетняя, в таком случае мужчина, женившийся на взрослой, доплачивает условленную сумму денег тому семейству, из которого она взята. Если два семейства взаимно обручили своих дочерей и одна из обрученных умрет до совершения свадебного договора, жених может требовать, чтобы взамен ее дали другую из того же семейства; если умрет и другая, то он вправе требовать третью. Четвертой он уже требовать не может, зато сохраняет право на возвращение обратно платы за невесту, или пол-пули[394].

Обычай обмена невест далеко не стоит в противоречии с предписаниями шариата. Шафаитские законоведы считают его дозволенным. «Брачное соглашение двух семейств под условием взаимности должно быть признано правильным», – читаем мы в «Путеводителе ревнителей веры»[395].

Заключению брачного соглашения муллой предшествует сватовство. Оно может состояться даже тогда, когда жених и невеста находятся оба в младенческом возрасте. Право засватывать своих малолетних детей признается шариатом за отцом, отнюдь, однако, не за родственником, исполняющим обязанности опекуна. Такое различие прямо вытекает из того, что отец не связан волей дочери при устройстве ее судьбы, тогда как всякий другой родственник не может отдать невесты замуж иначе, как с ее согласия. Сватанье