Спринт к лучшему. Как изменить жизнь примату, который споткнулся о разум - Николай Викторович Молчанов

существа умные, настолько, что не только видят сны, но и устраивают совместные охоты вместе с груперами. В ходе которых, чтобы втолковать нерадивым рыбёшкам, как правильно работать в команде, иногда шлёпают соратников щупальцами.

С точки зрения выживания быстро среагировать на опасность полезнее, нежели устремиться в приоткрывшееся окно возможностей. Запомнить образ леопарда важнее, чем красоту капельки росы на рассвете. Хороший кнут действует доходчивее и быстрее, нежели годы постоянных уговоров. Любое живое существо является необыкновенно чутким прибором улавливания угроз.

Конечно, в первую очередь человека волнуют опасности, имеющие отношение к нему лично. Неважно, осуществится пессимистичный прогноз или нет – как только мы представили картинку возможного будущего, для мозга она смешивается с реальностью. Если времени на раздумья мало, Тёмный Друг не оценивает степень вероятности наступления события, а предпочитает перестраховаться и в стремлении избежать негативных последствий подталкивает нас к выбору варианта, где ожидаемые сожаления отсутствуют.

Поэтому чуть ли не единственный способ начать действовать во благо далеких целей – придумать и максимально приблизить образ «альтернативного плохого будущего». Превратить его из чего-то эфемерно-непонятного в, как сказал бы Владимир Ильич Ленин, объективную реальность, данную нам в ощущениях. Желательно, в угрожающую реальность.

Поэтому, например, первокурсники, которым в эксперименте Джуп ван дер Плит, профессора социальной психологии из университета Амстердама, поставили задачу думать о последствиях незащищённого секса, спустя пять месяцев сообщили, что вступали в подобную связь реже, нежели студенты, которым такую задачу не ставили.

Мы воображаем будущие неприятности, чтобы заставить себя поступать правильно сейчас.

Приёмом «нарисуй угрожающее будущее», помогающим перевесить тягу к сиюминутным наслаждениям, люди пользуются постоянно. Мы драматизируем будущее, когда хотим чего-то добиться от других. Наиболее наглядно проявляется в разговорах с детьми: «Надень шапку, а то простудишься». Из всех возможных вариантов бесшапочного будущего выбирается наихудший. Метод работает, поэтому мы бессознательно применяем его и к самим себе.

Даже намёк на угрозу стимулирует действовать.

Именно так и поступают эксперты, помогающие изменению человечества на протяжении пары тысяч последних лет. Вот скажите, какие ассоциации возникают при слове «христианство»? У меня – «рай», «ад», «страшный суд». В общем – то, что произойдёт после смерти. Пройдём немножко дальше. А что обещает после смерти христианство хорошему человеку? То есть, ну рай, а что там? Гурии не здесь. Облака и игра на арфе? Для обычного человека рай не слишком-то определён, а вот ад – это котлы, огонь, трезубцы, моральные и физические страдания, специальные круги ада для отдельных прегрешений. С обыденной точки зрения мировые религии вкратце ознакамливают, как будут поощрены праведники, и в деталях рассказывают о наказании грешников.

Берём на вооружение практику священнослужителей. Сознательно затачиваем абстрактные края далёкого будущего угрожающей конкретикой. Современные технологии позволяют сделать своё будущее до дрожи детальным, так что теперь у меня на столе стоит сдвоенная фотография: я нынешний и как бы я в старости. До сих пор вздрагиваю, когда взгляд падает на этот кошмар, так что будете повторять – готовьтесь испытать лёгкий, и не сказать, чтобы приятный, шок. Будущее становится ближе, и неожиданно возникает желание сделать что-то, чтобы оно оказалось порадостней.

Кнут – штука эффективная, но в обычной жизни к наказанию себя следует относиться крайне осторожно (особенно в России, где альтернативой кнуту часто является засохший пряник, которым тоже бьют).

Легко утверждать, вспоминая осьминогов, что наказания – это буквально закон природы, что, имея что-то похожее на кнут, следует бить себя и подчинённых. Однако человек способен сосредоточиться на чём-то, лишь когда чувствует безопасность. Мозг успокаивается, если его не тревожат вопросы статуса и уверенности в будущем. В реальной жизни увлечение наказаниями ведёт к буллингу, абьюзу и моральному насилию. Так что я хочу привлечь внимание к словам Сета Година о самом худшем руководителе в мире.

Это мы сами.

Несмотря на то что мы не владельцы заводов, газет, пароходов, каждый божий день именно мы управляем своей карьерой, временем, здоровьем, образованием. И чаще всего делаем это отвратительно. Мы способны бороться за общечеловеческие ценности, искренне менять мир к лучшему и при этом безжалостно отчитывать самих себя. Читаем книжки, включаем демократический стиль управления, стараемся с уважением относиться к другим сотрудникам. Но не к себе. Если бы начальник высказывал нам то же и в таком же тоне, как мы сами критикуем себя, мы бы уволились. Мы часто недовольны своим интеллектом, внешностью, успехами и достижениями. Порой скрывая это под лозунгом: «Самокритика нужна мне для самомотивации».

Нет, не нужна.

В следующий раз, выговаривая себе за что-то, представьте, что вы произносите эту речь своему сотруднику. Или ребёнку.

Относитесь мягче не только к другим людям, но и к себе самому.

Кстати, иногда, согласно исследованию специалистов в области поведения животных Эдуардо Сампайо и Мартим Коста Секо, о котором я упоминал в этой главе – осьминоги иногда шлёпают рыб в команде просто так. От злости.

Возможно, лучше взглянуть в сторону пряника?

Поощряем себя: как награда меняет поведение

Итак, вы выполнили задание из «Спринта к лучшему». Состарили себя через приложение или похвалили, речитативом зачитав список позитивных аффирмаций. В голове как-то сама собой рождается мысль: «Ну что, теперь можно и в бар!» (тем, кто прошёл проверку на тупайю). Другими словами, хочется наградить себя, ведь мы чувствуем, что заслужили маленький подарочек.

Однако к этому виду мотивации следует подходить с не меньшей осторожностью, чем к кнуту, так как на долгое чувство радости от искусственных материальных стимулов лучше не рассчитывать. Мы уже затрагивали этот вопрос в разделе о вознаграждении для каждого из этапов достижения цели, теперь пришла пора разобраться с вопросом чуть подробнее.

Конечно, рассказывать в России об эксперименте с собакой Павлова глупо. Открытие слюны, капающей после звонка, – буквально наше народное достояние. Просто отмечу – помимо выделения слюны у собак, обезьян, в общем у всех испытуемых, также повышался и уровень дофамина. Выглядит логично: появилась еда, животные довольны.

Правда, дофамин увеличивался только один раз – когда обезьяна догадывалась, что, нажав на рычаг, получит награду. Потом животное понимает – «система работает», и чувство удовольствия улетучивается. Остаётся стандартный уровень реакции на еду, зависящий лишь от выраженности чувства голода. Получив награду, мы успокаиваемся.

Можно, конечно, попробовать увеличить размер вознаграждения. В исследовании Вольфрама Шульца, профессора нейробиологии Кембриджского университета, обезьянкам вдруг неожиданно выпала не одна, как обычно, а – ура-ура – сразу две изюминки! Уровень дофамина незамедлительно вырос. Правда, тоже однократно. Обезьяна продолжает получать по две