История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

своих жен и детей. А затем (22, 4) историк подчеркивает, что Сервий включил в цензовые списки даже вольноотпущенников, распределив их по четырем городским трибам. Наконец, Сервию Туллию приписывается распределение продовольствия среди нуждающихся слоев римских граждан, а это требовало знания количества таких людей и семей[1762]. Плиний (NH XXXIII, 16) писал, что по цензу 393/392 г. в Риме насчитывалось 152 573 capitum liberorum[1763]. Автор не уточняет, идет ли речь только о взрослых мужчинах, и, скорее всего, под capita libera подразумевается все свободное (точнее, гражданское) население, включая женщин, стариков и детей[1764]. Едва ли это явилось нововведением цензоров этого года. Гораздо вероятнее, что все еще продолжалась традиция цензов, установленная Сервием Туллием.

Все это говорит о том, что в традиции были представлены различные оценки приведенных цифр первого ценза. Наряду с вариантом Фабия, считавшего, что в ценз включались только реальные и потенциальные воины, существовали и сведения об охвате переписью всего свободного римского населения[1765]. Ливий предпочел вариант Фабия, в то время как Дионисий, кажется, не очень критически соединил различные сведения. Версия об охвате переписью всего гражданского кажется все же гораздо более достоверной. Она подтверждается приведенными выше свидетельствами. В ее пользу говорит и следующее соображение. Дионисий (IV, 19, 1) говорит, что после создания центуриатного устройства Сервий Туллий мог собирать армию с различным количеством воинов в зависимости от необходимости. Историк приводит и примерные цифры — десять или двадцать тысяч. Если даже оставить сами цифры на совести автора, ясно, что боеспособная армия в каждый конкретный момент охватывала далеко не всех, внесенных в цензовые списки. По статистической закономерности число боеспособных мужчин в возрасте свыше 18 лет составляет примерно ⅓ всего населения[1766]. Следовательно, потенциал римской армии в результате реформы Сервия Туллия составил приблизительно 26–28 тысяч солдат. С учетом, что таковыми в принципе считались и члены старших центурий, несущие во время войны гарнизонную службу, реальный потенциал и составлял около 20 тысяч, как это и утверждал Дионисий. Несколько больше 50 тысяч и могли составлять невоюющие пролетарии, женщины, дети и старики старше 60 лет[1767].

Экономический и политический рост Рима привел к тому, что в середине VI в. он стал практически самым крупным городом не только Лация, но и всей Центральной Италии, включая Этрурию. Его площадь, включая Авентин и Марсово поле, составила 427 га (без них 320 га), а территория, ему подчиненная — 822 кв. км, что составляло 35 % всего «древнего Лация»[1768]. Территория внутри стены Сервия Туллия могла вместить до 100 тысяч жителей[1769]. Получается, что плотность населения на всей территории римского государства составляла примерно 97–98 человек на один квадратный километр. Учитывая выявленные в последнее время поселения в Лации, это не такая уж большая цифра. Если даже ⅘ всего населения жило непосредственно в самом городе, то плотность внутри городских стен составляла 150–160 человек на гектар. Скорее всего, она была меньшей, т. к. значительная часть римлян проживала в пригородах, которые, по словам Дионисия (IV, 13, 3), почти не отличались от самого города[1770].

Существует возражение против такой численности населения, сводящееся к тому, что при такой площади и производительности земледелия население не могло превышать, максимум. 40–50 тысяч человек[1771]. На всем протяжении своей истории Рим, действительно, нуждался в дополнительном продовольствии, и уже Сервий Туллий, как об этом говорилось, принял соответствующе меры. И все же все предшествующие расчеты основываются на косвенных данных и не могут считаться абсолютно достоверными. Поэтому возражения против сообщений античных авторов сами должны подвергнуться сомнению и дополнительной проверке. До такой проверки (если она вообще возможна) отрицать достоверность цифр, какие, более или менее совпадая друг с другом, дают древние писатели, было бы некорректно[1772].

Надо иметь в виду еще один момент, на который уже обращалось внимание в науке. Выше говорилось об активном строительстве и самого Сервия Туллия, и его предшественника, и его преемника. Археологические раскопки показали достоверность этой информации. Между тем, все эти мероприятия требовали значительной рабочей силы. Неизвестно, какое количество рабов в это время было в Риме, но их явно было недостаточно для столь масштабного строительства. И Ливий (I, 56, 1–2), и Дионисий (IV, 44, 1–2) недвусмысленно писали о местных рабочих из простого люда. Отсюда и естественный вывод об относительно значительном населении Рима в VI в., что вполне оправдывает данные о центуриатной реформе Сервия[1773].

В число и воюющих, и невоюющих граждан включались, естественно, и клиенты. Они входили в роды своих патронов и, несомненно, участвовали в их военных предприятиях, как это явно было с клиентами Фабиев в бою на Кремере. Переход к гоплитской тактике не означал полного исключения клиентов из участия в боевых действиях. Дионисий, описывая реформу Сервия Туллия, подробно говорит о разном вооружении воинов, относившихся к разным классам, и соответственно об их месте в общем строю. Поэтому вполне возможно, что среди воинов, хуже вооруженных и либо стоявших в задних рядах фаланги, либо в качестве легковооруженных действовавших вне общего строя, могли быть и клиенты.

Экономический, демографический и политический рост Рима сопровождался ростом социально-имущественной дифференциации. Рассказы античных писателей о событиях царского времени полны известями о существовании малоимущего, а то и вовсе неимущего, слоя граждан. Уже в повествовании Ливия о смерти Ромула и воцарении Нумы Помпилия говорится о простонародье, недовольном затянувшимся междуцарствием (I, 17, 6–7)[1774]. Тот же Ливий, и об этом уже шла речь, говорит, что Тарквиний Древний угодливостью перед народом добился его расположения и как результат этого избрания царем. А его угодливость заключалась в том, что после своего прибытия в Рим он, пользуясь своим богатством, оказывал различные услуги и благодеяния (beneficia), кому только мог (quos poterat). Следовательно, таких, кто нуждался в его благодеяниях, в Риме было уже достаточное количество. Рассказ Дионисия (IV, 8–12) об обстоятельствах прихода к власти, а затем утверждения у нее Сервия Туллия также создает полное впечатление поддержки нового правителя огромной массой народа вопреки недовольству сенаторов. Дионисий подчеркивает, что Сервий был избран царем куриями (ταΐς φράτρας). Следовательно, и в том, и в другом случае речь идет о народе, обладающим гражданскими правами. Таким образом, из этих рассказов можно сделать вывод о наличии в Риме значительной массы патрициев, явно обедневших и противопоставленных «отцам». Недвусмысленных свидетельств о существовании подобной имущественной дифференциации в плебейской среде нет. Однако и Цицерон, и Ливий, и Дионисий, говоря о реформе Сервия Туллия, подчеркивают, что в политическом плане она