Эссе о Юрии Олеше и его современниках. Статьи. Эссе. Письма. - Ирина Григорьевна Панченко

за счастье искупить в письме ошибку

блестящим содержаньем!..

(Полностью это стихотворение приводится ниже).

Когда Дина пришла работать в школу, она не могла не услышать от учителей о талантливой старшекласснице, которая пишет сочинения по литературе стихами. Это и была Юнна. Хотя Дина по возрасту была ближе к старшей сестре Юнны, они втроём подружились надолго, на годы. Дружили домами. Дина поддерживала отношения с сестрой-киевлянкой Юнны всю жизнь. Когда Юнна выросла в серьёзного поэта, стала жительницей Москвы, её дружба с Диной не прервалась. Дина приезжала к ней в гости. «Дина – кусок моей жизни, моей души», – так выразила своё отношение к ней в разговоре со мной Юнна.

Между тем шли годы. Ученики вырастали, покидали школу, строили свои судьбы, а у Дины всё тоже: бесконечные уроки, горы тетрадей, всё те же изматывающие педсоветы, всё те же мелкие учительские распри. Построить личную жизнь – не с кем. В школе только трое мужчин-учителей. Количество уроков и других нескончаемых дел почти не давали Дине возможности вырваться из круга школьных обязанностей. И если раньше она гордилась тем, что для неё, еврейки, национальность не стала препятствием для работы в средней школе столицы Украины, то теперь это перестало быть источником радости.

Незаметно для Дины в школьных буднях, в школьной текучке утекло почти двадцать лет. Плечи её опустились, она стала сутулиться. Стала равнодушна к нарядной одежде. Энтузиазма у Дины уже не было. Он исчез. Какой энтузиазм, если преподавание во всей стране по каждому предмету строилось в школах поодномуи тому же одинаково м у плану, «спускаемому» из Всесоюзного министерства просвещения?! От плана нельзя было отступать. Учительская инициатива преследовалась, наказывалась. Дина устала изощряться, чтобы обойти эти препоны, изложить материал урока интересно, рассказать то, что не поощрялось. Начала тяготиться преподаванием. Она поняла: в своей жизни нужно что-то менять.

Дину всегда привлекала мысль о литературоведческих исследованиях, но она хорошо знала, что в аспирантуру её ни за что не возьмут: антисемитизм на Украине был очень силён, хотя внешне и не оголтело-откровенен. Но это её в стационарную аспирантуру не возьмут, а если попроситься соискателем? Ведь соискателю не была положена стипендия, не был положен отпуск с отрывом от работы. Только научный руководитель и право защиты кандидатской диссертации, если сумеешь её написать. Дина решила: «Пожалуй, можно попробовать…».

Тем более, что её помнили в родном педагогическом институте, а любимая Вера Денисовна Войтушенко была в то время заведующей кафедрой русской литературы. Её согласие было необходимо. И Дина получила от неё и согласие, и моральную поддержку.

Да, идея была неплохая. Но вот задача: какую тему предложить для вступительного реферата? Чтобы заинтересовались, чтобы не отвергли, и чтобы самой было интересно? На помощь Дине пришла Юнна, которая, живя в столице, вращаясь в писательской среде, лучше Дины ориентировалась в том, на какие темы тогда, в конце 1960-х, в отличие от прошлых десятилетий, уже дозволено было властями писать. Гениальный Андрей Платонович Платонов (Климентов), всю жизнь гонимый, замалчиваемый, умерший в год окончания Диной института – вот фигура, достойная усилий по изучению его творчества! Юнна рассказала Дине всё, что знала о Платонове. И Дина загорелась, зажглась.

Она была принята в соискатели. Перешла работать в вечернюю школу, чтобы оставалось больше времени для исследовательской работы. «Потом, когда Дина стала собирать материалы для диссертации, познакомилась в Москве с вдовой писателя Марией Александровной и его дочерью Марией Андреевной, – рассказала Юнна, – то уже я стала от неё узнавать всё интересное о Платонове».

Когда Дина, фактически не обладая опытом научных изысканий, в 1969–1970 годах начинала свою работу над диссертацией, она даже не догадывалась, какой огромный груз на себя взваливает, решив заняться истолкованием одного из самых сложных, трудных и самых к тому моменту мало исследованных советских писателей. Ведь даже не все романы, сценарии и рассказы Андрея Платонова 1920-1930-х годов были тогда (и ещё много лет потом) опубликованы, даже не все из опубликованных в периодике 1920-х годов беллетристических и публицистических произведений писателя были обнаружены. Всего об А. Платонове были защищены тогда в Советском Союзе две диссертации: Л. П. Фоменко в 1969 году при Московском пединституте им. Крупской и Н. П. Сейранян в 1970 году – при Ереванском государственном университете. На Украине Диана Яковлевна Таран поднимала этот пласт науки в числе первопроходцев.

Легко догадаться, как важен был для неё научный руководитель, когда платоноведение находилось ещё только в начале пути. Но здесь, к несчастью, Дину ждала большая неудача. В руководители ей назначили сотрудника кафедры Войтушенко Ивана Трофимовича Крука, только что защитившего докторскую диссертацию.

Крук стал автором тривиальной кандидатской диссертации о творчестве Максима Горького. После этого умевший держать ухо востро карьерист Крук издал апологетическую книгу, посвященную брошюре В. И. Ленина «Партийная организация и партийная литература», а когда в хрущёвскую «оттепель» в школьные программы по литературе ввели для изучения поэзию Александра Блока, конформист Крук немедленно засел за докторскую диссертацию и книгу о Блоке. Конечно, к тому времени он уже входил – от общественности – во Всесоюзном Министерстве просвещения в число тех, кто утверждает учебники и пособия для школ.

Его книга, опубликованная массовым тиражом в серии «Школьная библиотека», была такова, что рецензенты «Нового мира», не смягчая своих оценок, анализировали её, как пусть непреднамеренный, но фельетон.

Жаль бедных школьников, которые получили такое беспросветно-железобетонное творение о самом нежном, тонком и трагическом поэте, загубленном советской властью. Другому автору жить бы не захотелось от стыда после подобной аттестации в самом тогда читаемом и авторитетном в стране журнале «Новый мир». Но то другому, не И. Круку. Он уверенно защитил докторскую диссертацию, текст которой служил основой его бездарной книги, стал доктором наук, а вскоре и заведующим кафедрой русской литературы, заняв место В. Д. Войтушенко. Отныне у всех аспирантов из украинских провинциальных вузов (а таких было немало) Крук становился научным руководителем независимо от тем, на которые они писали.

Конечно, такой руководитель научить ничему серьёзному не мог. Даже сформулировать, поставить тему. Неопытной Дине была предложена необъятная по широте и сложности тема «Художественный мир Андрея Платонова».

Такая тема, в сущности, предполагает разговор обо всём без изъятия наследии Платонова. До сих пор я поражаюсь Дине и восхищаюсь ею: как она, без помощи, учась на лету, на ходу, всё-таки сумела написать и защитить хорошую, добротную работу.

Для сравнения: в 1980 году мой университетский коллега защитил кандидатскую диссертацию только о проблематике и поэтике рассказов А. Платонова военных лет. А