История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

«молодых» и «старых» не делились, т. к. ни налогов не платили, ни к активной военной службе в обычное время не привлекались. Поэтому их возраст законодателя не интересовал. Другое дело — те, кто мог носить оружие. Характерно, что на Капитолии при закладке (а затем, естественно, и строительстве) храма Капитолийской триады были сохранены святилища Термина, гарантировавшего неприкосновенность границ римской державы, и Ювентас, покровительствовавшей молодежи, защищавшей и расширявшей их[1813].

По вновь созданным разрядам распределялись и обязанности римских граждан. Ливий (I, 42, 5) особо подчеркивает, что обязанности (munia) были теперь распределены не подушно (viritim), как раньше, а в соответствии с имуществом (pro habitu pecuniarum). Речь идет не только об участии в войнах, ибо историк ясно говорит, что эти обязанности относились как к войне, так и к мирному времени (belli pacisque). Ливий не уточняет характер повинностей, но среди них, несомненно, значительное место занимают налоги. Для взимания налогов, да и вообще для разделения граждан на имущественные разряды необходим был определенный критерий этого разделения[1814]. По словам Дионисия (IV, 15, 6), римляне должны были оценивать свое имущество в серебре (πρός άργύριον). Было ли возможно уже в середине VI в. использовать серебро как эквивалент всего остального имущества, спорно. Но, как представляется, в любом случае речь шла, по-видимому, о каком-то виде денежного эквивалента. Явно существовала какая-то формула, по которой различные виды имущества, включая землю и стадо, оценивались в ассах[1815]. Это должно было относиться и к налогам.

Важной отличительной чертой гражданского статуса было сочетание обязанностей и прав. То, что на более богатых граждан ложилась большая тяжесть общественных обязанностей, должно было иметь противовес в большем объеме политических прав. Проявлением этого принципа стало создание центуриатных комиций. Уже говорилось выше, что все авторы, писавшие об этих комициях, подчеркивают преимущество всадников и граждан первого класса в их решениях. Другой вопрос, что, как тоже уже говорилось, реальных примеров созыва Сервием Туллием таких комиций ни один автор не приводит. Дионисий после рассказа о центуриатной реформе лишь один раз (IV, 23) говорит о созванном Сервием народном собрании с целью парализовать недовольство патрициев представлением гражданства вольноотпущенникам. Автор использует выражение τό πλήθος εις εκκλησίαν, не уточняя ни состав πλήθος, ни характер εκκλησία. Приведя горячую речь царя, Дионисий в конце упоминает, что после этого патриции согласились на установление такого обычая, причем речь шла не о законе, а именно об обычае (τό έθος). Создается впечатление, что патриции тоже участвовали в этом собрании, ибо иначе они не могли бы услышать доводы Сервия Туллия. Но с другой стороны, πλήθος обычно означает толпу или, во всяком случае, неаристократическую часть общества[1816]. Эта неопределенность, если Дионисий более или менее верно описал событие, показывает, что, скорее всего, речь шла не о законодательных комициях, а о народной сходке (contio). Видимо, создав в принципе новый вид народного собрания, Сервий Туллий реально этот новый институт не вводил (или не успел ввести).

Все эти нововведения Сервия Туллия определяли гражданское бытие римлян во всех его трех важнейших аспектах: военном, фискальном (в самом широком смысле, имея в виду не только налоги, но и другие обязанности) и политическом (хотя о последнем можно, кажется, говорить скорее о принципиальном, чем реальном установлении)[1817]. Но существовал еще один чрезвычайно важный аспект ценза — сакральный. В последнее время в сакральности иногда видят ключ к пониманию чуть ли не всех проявлений римского бытия. Это, конечно, преувеличение, но пренебрегать религиозной стороной жизни Рима, особенно в архаическую эпоху, тоже невозможно, В этой жизни сакральное и профанное были связаны довольно тесно. Полибий (VI, 56, 7) пишет, что римское государство скрепляет богобоязнь (δεισιδαιμονία)[1818]. Сакральное значение ценза видно уже в том, что граждане должны были подтвердить все данные ими сведения установленной обычаем клятвой (νόμιμον δρκον). Клятва же являлась несомненным сакральным актом и ее соблюдение гарантировалось богами, особенно Юпитером[1819].

В еще большей степени сакральность ценза проявляется в особой церемонии, которая сопровождает его проведение — люстре (lustrum). В принципе это был обряд очищения войска после пролития им крови, но в это время приобрел новое значение. Он стал освящением нового порядка римской общественной иерархии[1820]. Этот обряд проводился на Марсовом поле, которое, как говорилось выше, принадлежало самому царю и на которое не распространялся авторитет сената. Таким образом, создававшаяся центуриатная система оказывалась вне традиционной структуры римского общества. Она была связана исключительно с царем.

Позже римляне высоко ценили принадлежность к тому или иному разряду центуриатной системы, и понижение в ранге считалось позорным наказанием. Но в момент проведения первого ценза это мероприятие явно вызвало сопротивление. Недаром и Ливий (I, 44, 1), и Дионисий (IV, 15, 6) говорят о суровых наказаниях за уклонение от внесения в цензовые списки: по Ливию, это были арест и смертная казнь, по Дионисию, — бичевание и продажа в рабство. В данном случае важен не вид наказаний, а сам факт его введения. Тесная связь проведения ценза с сакральной сферой делала ослушника не только государственным, но и религиозным преступником. Поскольку распределение по различным разрядам было связано не только с военной службой, но и с распределением налогов, то естественно, что сопротивление исходило из более богатых слоев. Оба автора настойчиво проводят мысль, что Сервий Туллий компенсировал увеличение военных и фискальных обязательств богачей усилением их политического веса. Однако в условиях все укрепляющейся царской власти политические выгоды новой системы были далеко не явными, и в глазах богатой верхушки не могли перевесить невыгодность для них этого мероприятия царя. Недаром Тарквиний Младший, обвиняя в сенате царя, назвал среди его прегрешений и ценз (Liv. I, 47, 12). Но если Тарквиний Древний, встретив сопротивление знати в лице Атта Навия, пошел на компромисс, то Сервий использовал всю свою власть, чтобы сломить возникшее сопротивление.

По традиции, Сервий Туллия провел четыре ценза (Val. Max. III, 4, 3). Позже, как известно, был установлен пятилетний промежуток между цензами, но существовало ли такое правило уже при Сервии Туллии, неизвестно. Его преемник Тарквиний Гордый, жестко противопоставлявший себя ему, цензов не проводил вообще, что не вызывало ни сопротивления, ни даже осуждения. Конечно, это можно списать на установившуюся в традиции репутацию последнего царя как тирана. Однако только лишь тиранический характер правления не может объяснить пренебрежение сакральной стороной ценза. По-видимому, точных правил периодичности цензов установлено еще не было, а представление о его сакральном характере еще не укоренилось в сознании римлян. Если это так, то проведение четырех