История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

цензов могло быть связано не столько с целью уточнить знание о количестве граждан и армии в соответствии с новой структурой войска, сколько с намерением царя сделать эту процедуру привычной. Этого Сервий Туллий сумел добиться[1821].

Поскольку точный промежуток между цензами неизвестен, то, к сожалению, на основании проведения такого количества цензов датировать саму реформу невозможно[1822]. Можно согласиться с тем, что проведение такой масштабной и радикальной реформы требовало значительной подготовки[1823]. Поэтому можно согласиться и с тем, что центуриатная (одновременно являвшаяся цензовой) реформа была проведена, по-видимому, в 554–549 гг.[1824], т. е. приблизительно в середине царствования Сервия Туллия.

Значение этой реформы было огромно. Если Сервий Туллий ставил своей главной задачей создание новой армии, то он полностью добился своей цели. Хотя, как об этом упоминалось выше, еще сохранились родовые и частные воинские отряды, в целом римская армия приняла совершенно иной облик. Куриатное ополчение ушло в прошлое. Хотя отдельные аристократы или даже целые знатные роды могли еще создавать собственные отряды, эти отряды действовали вне основной армии, возглавляемой царем. «Юношеские» центурии первых трех (или четырех) классов составили тяжеловооруженную фалангу[1825], а выделение в качестве структурообразующей единицы каждого класса постоянной единицы давало возможность царю, как об этом писал Дионисий (IV, 19, 1), набирать в армию столько воинов, сколько требовалось для конкретного дела. Наличие богачей, обладавших всадническим цензом, и введение специального налога, позволявшего снабдить всадника «общественным конем», позволяли создать кавалерию, достаточную для набора, необходимого для данной кампании. Это делало римскую армию достаточно гибкой и приспосабливало ее к выполнению конкретных задач. Может быть, военные успехи римлян и в царствование Сервия Туллия, и в последующее время (до введения манипулярного строя) в большой мере объясняются такой гибкостью армии.

Думал ли об этом Сервий Туллий или нет, но значение центуриатной реформы вышло далеко за пределы чисто военной сферы. Как и трибутная, эта реформа носила внесословный характер. Центуриатная система включала в себя все (на тот момент) свободное население римского государства, в том числе ту его часть, которая в курии не входила и, следовательно, в куриатном ополчении не участвовала. Каковая была его доля в общем населении, точно сказать невозможно. Но она едва ли была слишком малой, ибо в таком случае проводить столь радикальную реформу не имело бы смысла. Однако для того, чтобы включить эту часть римлян в армию, нужно было решительно отказаться от происхождения как критерия включения в армию. Правда, вопрос о семье и происхождении стоял при проведении ценза, но практически единственным критерием для включения в тот или иной разряд являлось имущество. Можно думать, что патрицианская аристократия обладала большим имуществом, чем другие слои населения, а потому и попала в более высокие разряды (всадники и первый класс)[1826], но юридически это никак не было определено. И тот факт, что всаднические центурии, как сообщали Ливий и Дионисий (о чем уже говорилось), состояли из знатных «первых лиц государства», подтверждает такую возможность. Однако надо подчеркнуть, что юридически такое преимущество не было никак определено.

Реформа Сервия Туллия создавала новую структуру римского общества, независимую от трибутно-куриатной системы, создание которой традиция приписывает Ромулу. Даже если в тот момент это не имело политического значения, общественное значение акта Сервия было велико. Плебеи рассматривались как люди, не имевшие рода, а уже по одному этому чуждые коренному римскому обществу. Теперь же с ликвидацией зависимости положения от рода они в этом обществе вполне могли занять место, соответствующее их реальному положению. Это не означает, что плебеи вошли в состав римского «народа» — populus, в который, как кажется, входили только патриции через свои роды и курии, но они, как и те, стали, по-видимому, гражданами (cives)[1827]. Произошла определенная нивелировка положения свободного населения независимо от их места в системе gentes[1828]. Отмечается, что в законах XII таблиц есть лишь одно упоминание плебеев и патрициев, а именно запрещение взаимных браков (XI, I)[1829]. Правда, сила этого аргумента ослабляется тем, что подлинный текст законов до нас не дошел, и то, что мы об этих законах знаем, происходит из цитат более поздних авторов, и нет абсолютной уверенности в том, что они привели все законы, входившие в этот первый римский законодательный свод. Поэтому полностью исключить возможность упоминания плебеев и патрициев в этих законах нельзя. Но даже если исходить из сохранившихся текстов, видно, что основные положения законов распространяются в равной степени на всех граждан.

В этих законах выступает другая дихотомия общества: adsidui — proletarii (I, 4; 10), т. е., как и в центуриатной реформе, критерием оказывается не происхождение, а имущество (или его отсутствие). И в других законах тоже принимается во внимание материальные возможности гражданина, но никак не его принадлежность к тому или иному роду, фамилии, курии. Хотя между деятельностью Сервия Туллия и созданием законов XII таблиц прошло приблизительно столетие, за это время, насколько нам известно, не было проведено ни одного акта, который бы внес бы в римское законодательство имущественный принцип, заменив им прежний[1830]. Поэтому вполне можно говорить, что имущественный принцип деления общества явился результатом реформы Сервия Туллия. Таким образом, в результате реформ Сервия Туллия юридически исчезло различие между gentiles и остальным свободным населением Рима. Были ли два сословия официально оформлены или нет, само их существование представляется несомненным, но организация, созданная Сервием, нивелировала их различия, укрепив римскую общину[1831], поставив под вопрос саму возможность контроля патрицианской знати над нею[1832].

Надо отметить еще одни важный момент. Поскольку целью ценза являлось знание о военных и имущественных возможностях граждан, то его субъектами становились не главы фамилий, а все их члены. Таким образом, роль patres familias уходила из общественной жизни в чисто частную сферу. В результате старой гентильно-фамильной системе был нанесен серьезный удар[1833]. Может быть, при Сервии Туллии этот процесс только начался, но несомненно, что без его реформы он не мог бы проходить вообще.

Превращение фаланги в основную форму военной организации греков привело в Элладе к значительным социально-политическим последствиям, важнейшим из которых стала демократизация греческого общества. Новый способ ведения боя, когда аристократы спешивались с коней и вступали в ряды тяжеловооруженной пехоты, повлек за собой и упадок роли родовой знати в общественной и политической жизни[1834]. Военно-политическая ситуация в Средней Италии была другой. При всей роли фаланги кавалерия еще не утратила полностью своего значения в войне, как это произошло в Греции. Уже приведенный выше