Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

Петербург и Царское Село.

Странствия Брюллова-старшего

Путь же Брюллова-старшего в имперский Санкт-Петербург свершался куда более долгим и кружным путём. Из Северной столицы отправился он в столицы европейские: наслаждаться творениями великих итальянцев в Риме, Венеции и Неаполе, грустить над погребёнными под пеплом Везувия Помпеями, замирать от восхищения пред шедеврами парижского Лувра. Чуть ли не следуя пушкинскому наказу:

По прихоти своей скитаться здесь и там,Дивясь божественным природы красотам,И пред созданьями искусств и вдохновеньяТрепеща радостно в восторгах умиленья.Вот счастье! вот права…

Из Рима, где Брюллов для вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны запечатлел вид Колизея, в начале 1824-го (в том году Таша Гончарова – ещё девочка-подросток!) художник двинулся к Сицилии, а затем – к Неаполю. Здесь, на фоне прекрасного Неаполитанского залива и дымящегося Везувия, не без тщеславия позировали ему русские аристократки, восторгаясь изяществом линий и «жемчужным» колоритом акварелей.

Волшебный край, волшебный край,Страна высоких вдохновений…

Италии суждено было стать для художника поистине волшебным краем. Всего более воображение Александра Брюллова покорили древние Помпеи: он сделал уникальные зарисовки и обмерные чертежи терм, что позднее предстали в альбоме «Thermes de Pompéi» («Помпейские термы»), изданном во французской столице. Благодаря чему удостоен Брюллов звания члена-корреспондента Академии художеств в Париже; в России же стал именоваться архитектором Его Величества и получил от государя в подарок бриллиантовый перстень. Позднее и сам Николай I, посетив Италию, побывал на раскопках Помпей, где приобрёл античные раритеты для украшения собственных царских резиденций. С лёгкой руки художника зародилась мода на «помпейский стиль».

Наталия Пушкина. Художник А. Брюллов. Конец 1831 – начало 1832 г.

Есть версия, кою невозможно опровергнуть, – именно старший Александр заразил своей любовью к Помпеям младшего брата Карла, следствием чего и возник живописный шедевр «Последний день Помпеи». На явление коего в России Пушкин откликнулся поэтическим приветствием:

Везувий зев открыл – дым хлынул клубом – пламяШироко развилось, как боевое знамя.Земля волнуется – с шатнувшихся колоннКумиры падают! Народ, гонимый страхом,Под каменным дождем, под воспаленным прахом,Толпами, стар и млад, бежит из града вон.

Занятно, но и самого Пушкина величали… вулканом! Знакомец поэта Фёдор Глинка, публицист и автор самобытных поэм, заметил как-то в письме к приятелю: «Пушкин был живой вулкан, внутренняя жизнь била из него огненным столбом. Теперь приостыл и, как обыкновенно водится около вулканов, окружён изобилием, цветом и плодами».

Однако вернёмся к братьям Брюлловым. Как образно подметил критик Владимир Стасов: «Если Карл – это гроза русского искусства, то Александр – его утренняя роса, не столь эффектная, но не менее драгоценная».

Автопортрет Александра Брюллова. 1830 г

В Неаполе Александра Брюллова ждал настоящий королевский заказ: он пишет портреты короля обеих Сицилий Франциска I и его супруги Марии Изабеллы де Бурбон, в девичестве испанской инфанты. Стоит заметить, без льстивости, свойственной подчас придворным художникам! Это важно, так как и в будущем портрете жены поэта проявятся все лучшие качества Брюллова как художника-психолога, тонкого знатока не только типажей, но и человеческих душ!

Из Неаполя Брюллов проследовал в Париж, где в Сорбонне прослушал курс лекций по истории архитектуры, механики и инженерному делу. Побывал в старинном французском городке Шартр, что на реке Эр, восхищался его готическим чудо-собором. Посетил Англию и, наконец, после долгих странствий, вернулся в Петербург.

Предшествовал возвращению невероятный путь Александра Брюллова, исполненный особой миссии: вобрать в себя все краски Италии и Франции. Без тех странствий по чужим городам и минувшим векам не было бы и лучшего его творения, загадочно-поэтического портрета Натали, «русской Джоконды». Акварель, будто сотканная из грёз художника…

В ней – все его былые впечатления и восторги.

Сближение

Итак, счастливое для четы Пушкиных Царскосельское лето тихо угасло, осенью супруги перебрались в Петербург, поселившись на Галерной улице. А Брюллов, чуть ранее, свершив из полуденных краёв своё полное опасностей и приключений путешествие, благополучно достиг полнощной столицы Российской империи.

Пути Пушкина, Натали и Брюллова стремительно сближались. И вот в один из декабрьских дней памятного 1831-го Александр Брюллов впервые встретился с будущей своей моделью. Вероятно, знакомство состоялось на Галерной, в доме Брискорн, куда Пушкин и пригласил художника. Но а затем сеансы продолжились в брюлловской мастерской. Где, в какой части Петербурга она находилась? Неведомо. Более поздняя мастерская маститого художника и архитектора разместилась в доме на Кадетской линии Васильевского острова, но сей роскошный особняк Александр Брюллов приобрёл лишь в 1845-м. Возможно, и прежняя его мастерская находилась где-то поблизости.

Дом и мастерская Александра Брюллова в Петербурге, на Кадетской линии Васильевского острова. Современный вид

Что известно о сеансах, сколько их было и остались ли черновые наброски портрета юной госпожи Пушкиной? Кто может ныне сказать, всё затянуто глухой пеленой лет. Но что-то из забот тех далёких дней (почти двухсотлетней давности!) легко восстановить, есть счастливая возможность услышать голос самого Пушкина, сбережённого в письмах. А ведь послания мужа-поэта сохранила именно Наталия Николаевна! Вот письмо, что в декабре 1831-го Пушкин адресует ей из Москвы в Петербург, на Галерную: «Нащокина не нашёл я на старой его квартире; насилу отыскал его у Пречистенских ворот в доме Ильинской (не забудь адреса). Он всё тот же: очень мил и умён; был в выигрыше, но теперь проигрался, в долгах и хлопотах. Твою комиссию исполнил: поцеловал за тебя…»

Далее идут наставления заботливого супруга, ведь ему ведомо, что хрупкая Натали уж носит под сердцем его дитя, первенца… «Надеюсь увидеть тебя недели через две; тоска без тебя; к тому же с тех пор, как я тебя оставил, мне всё что-то страшно за тебя, – признаётся он. – Дома ты не усидишь, поедешь во дворец, и того и гляди, выкинешь на сто пятой ступени комендантской лестницы. Душа моя, женка моя, ангел мой! сделай мне такую милость: ходи два часа в сутки по комнате, и побереги себя. Вели брату смотреть за собою и воли не давать. Брюллов пишет ли твой портрет?.. Если поедешь на бал, ради Бога, кроме кадрилей не пляши ничего; напиши, не притесняют ли тебя люди, и можешь ли ты с ними сладить. Засим целую тебя сердечно».

В этом-то письме впервые прозвучит вопрос мужа-поэта о будущем портрете жены. И впервые же явлена забота о незнаемом дитя. Так что эта небесной чистоты акварель и есть, по сути, самый достоверный портрет пушкинской Мадонны. Утаённой Мадонны…

Постигни прелесть неземную,Постигни радость в небесах,Пиши Марию нам другую,С другим младенцем на руках.

И вот уж Натали Пушкина, облачившись в любимое бальное платье и накинув шубку, спешит в экипаже в мастерскую художника, где ждёт её Брюллов со своим волшебным мольбертом…

Так и осталась на акварели Натали вечно юной красавицей, девятнадцати лет. На ней платье розово-персикового оттенка, обрамлённое вкруг декольте рядами тонких брюссельских кружев,