Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

так называемой «бертой», с пышными прозрачными рукавами «manches à gigeot». А изящную её головку венчает корона, сотворённая из сплетённых волос.

Юная госпожа Пушкина моде следовала, посему переняла для себя эту очаровательную причёску: волосы гладко зачёсаны, разобраны на пробор и собраны в высокую замысловатую корзинку из кос, а на височках – лишь лёгкие кокетливые завитки.

На образ нежный ФорнариныИли Мадонны молодой…

Убрана Натали причёской, именованной в честь оперной дивы «а-ля Малибран». Именно испанская певица Мария Малибран, урождённая Мария Фелисия Гарсия Ситчес, ввела её в моду.

Мария Малибран – обладательница редкостного диапазона меццо-сопрано: от «соль» малой октавы до «ми» третьей октавы. Кроме необычайно сильного голоса и виртуозной манеры пения обладала даром драматической актрисы. Неудивительно, что начиная с дебюта в 1825-м в партии Розины в «Севильском цирюльнике», закипела бурная гастрольная жизнь певицы, – сцены самых прославленных театров мира мелькали как в калейдоскопе: итальянские «Сан-Карло», «Ла Фениче», «Ла Скала», парижская Гранд-Опера, лондонская Королевская опера… И везде – гром оваций, крики «Брависсимо!», море живых цветов, роз и орхидей, брошенных к ногам милой волшебницы! Сам Фредерик Шопен не мог сдержать своего восхищения: «Сегодня, бесспорно, Малибран… – лучшая певица Европы». Величайший триумф ждал Марию Фелисию в Риме, где она блистала в партии Дездемоны оперы Россини.

Не те ли восторги, что вместил в стихотворные строки страстный меломан Пушкин?!

Пора нам в Оперу скорей:Там упоительный Россини,Европы баловень – Орфей.Не внемля критике суровой,Он вечно тот же, вечно новый,Он звуки льет – они кипят,Они текут, они горят,Как поцелуи молодые…

Итак, на всемирном календаре год 1832-й: в Риме блистает оперная дива Мария Малибран, а в Петербурге Александр Брюллов своей волшебной кистью переносит на бумагу небесные черты юной Пушкиной. И… причёску знаменитой испанки «á la Malibran».

Оперная дива Мария Малибран, в её честь именована причёска у Натали

Но век Марии Малибран был недолог. В сентябре 1836 года на верховой прогулке певица (великолепной наезднице на ту пору сравнялось всего двадцать восемь!) упала вместе с лошадью, сильно подмявшей ей ногу. Есть разные версии того трагического случая, но последствие-то оказалось одно, роковое. Мария вполне сознавала, что травма её серьёзна, но вопреки всему решилась петь на музыкальном фестивале. И вскоре оперный мир имел несчастие оплакивать непревзойдённую певицу…

Знала ли Натали, будучи уже матерью четверых малых деток, в том 1836-м, последнем безоблачном году в её судьбе, о беде, случившейся с великой певицей, той, чьё имя неразрывно соединилось с ней тайным образом? Неизвестно. Возможно, да, ведь русские газеты, как и все европейские, выражали соболезнования в связи со столь ранней смертью оперной дивы…

А вот младшая сестра Марии Малибран, с коей также не довелось встретиться Натали, Полина Виардо, певица и тоже европейская знаменитость, будет иметь касательство к её семье, вернее, к одной из самых значимых реликвий мужа-поэта.

Полина Виардо и перстень-талисман

«Пушкин по известной склонности к суеверию, – заметил как-то его биограф Павел Анненков, – соединял даже талант свой с участью перстня, испещрённого какими-то каббалистическими знаками и бережно хранимого им». Перстень тот был подарен Пушкину в Одессе его возлюбленной графиней Елизаветой Воронцовой.

Там волшебница, ласкаясь,Мне вручила талисман.

Поэт любил носить сердоликовый перстень на указательном либо на большом пальце, и тому есть зримые свидетельства: перстень легко разглядеть на прижизненном портрете Александра Сергеевича кисти Василия Тропинина. Но и сам поэт на черновом листе запечатлел собственную руку с перстнем-талисманом на указательном пальце, а рядом набросал портрет неизвестной дамы, стоящей вполоборота, – уж не графини ли Воронцовой?!

На смертном одре Пушкин завещал его Василию Жуковскому, не отходившему от постели умирающего в скорбные январские дни в доме на Мойке. «Перстень мой есть так называемый талисман; подпись арабская, что значит не знаю, – в июле 1837-го сообщал Жуковский. – Это Пушкина перстень, им воспетый и снятый мною с мёртвой его руки».

Александр Пушкин. Художник В. Тропинин. 1827 г.

С заветным сердоликовым перстнем не пожелал расстаться поэт даже в свои последние земные часы. Завещая его Жуковскому, он так и не снял перстень с руки!

Милый друг! от преступленья,От сердечных новых ран,От измены, от забвеньяСохранит мой талисман!

Минут годы, и магический перстень по праву наследства перейдёт к сыну Жуковского Павлу Васильевичу, в будущем – известному художнику и автору проекта памятника императору Александру II в Московском Кремле. В свои зрелые лета Павел Жуковский подарит перстень-талисман Ивану Тургеневу.

Как радовался и торжествовал писатель, получив бесценное сокровище! «Я очень горжусь обладанием пушкинского перстня, – повторял он, – и придаю ему, так же, как и Пушкин, большое значение. После моей смерти я бы желал, чтобы этот перстень был передан графу Льву Николаевичу Толстому… Когда настанет и “его час”, гр. Толстой передал бы мой перстень по своему выбору достойнейшему последователю пушкинских традиций между новейшими писателями».

Полина Виардо, родная сестра Марии Малибран, и давняя любовь Ивана Тургенева. Гравюра XIX в.

В 1880-м году перстень, в специально изготовленном для него дорогом футляре, впервые был явлен российской публике на Пушкинской выставке. Иван Сергеевич мыслил сделать талисман поэта своеобразной литературной эстафетой, но этой мечте сбыться не довелось… После смерти Тургенева во Франции перстень стал достоянием его возлюбленной, певицы Полины Виардо, и та (честь ей и хвала!) передала реликвию в Петербург, в музей Александровского лицея, снабдив бесценный дар памятной запиской былого поклонника: «Перстень этот был подарен Пушкину в Одессе княгиней Воронцовой. Он носил почти постоянно этот перстень (по поводу которого написал своё стихотворение “Талисман”) и подарил его на смертном одре поэту Жуковскому. От Жуковского перстень перешёл к его сыну, Павлу Васильевичу, который подарил его мне. Иван Тургенев. Париж. Август 1880».

Записка та написана вскоре по возвращении Тургенева из Москвы и, верно, под впечатлением от торжеств на Страстной, где спало покрывало с величественного в своей простоте памятника поэту.

…Известен день, когда перстень-талисман вновь вернулся в Россию, 29 апреля 1887 года. Ровно тридцать лет поэтический перстень покоился в своём сафьяновом футляре в музее лицея, привлекая взоры бесчисленных почитателей Пушкина. А в фатальном для России семнадцатом сердоликовый перстень похитили: в опустевшей музейной витрине остались лишь его сургучный оттиск, осиротевший футляр с золотыми буквами: «П.Б.А.Л.» (Пушкинская библиотека Александровского лицея) и записка Тургенева… Да ещё описание пушкинской реликвии: «Этот перстень – крупное золотое кольцо витой формы с большим камнем красноватого цвета и вырезанной на нём восточной надписью. Такие камни со стихом Корана или мусульманской молитвой и теперь часто встречаются на Востоке».

Газета «Русское слово», вышедшая в марте того же года, скупо констатировала: «Сегодня в кабинете директора Пушкинского музея, помещавшегося в здании Александровского лицея, обнаружена пропажа ценных вещей, сохранившихся со времён Пушкина. Среди похищенных вещей находился золотой перстень, на камне которого была надпись на древнееврейском