Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

Дорогая реликвия – сердоликовый перстень – исчезла… Но память о ней не забылась. В историю воспетого Пушкиным талисмана вплелось имя Полины Виардо, младшей сестры Марии Малибран. Отдадим славной певице должное – она исполнила последнюю волю Ивана Сергеевича Тургенева, трепетно любившего её и поклонявшегося своей богине до самого последнего часа. Благодаря мадам Виардо пушкинский перстень из парижского предместья Буживаля возвратился в Петербург, где, увы, безвозвратно сгинул в круговороте революционных дней.

По следам «Прекрасной Ферроньеры»

Вернёмся к нашей брюлловской акварели. Высокий флорентийский лоб красавицы Натали венчает драгоценная фероньерка, «à la belle ferronnière» – необычное украшение с историей, уходящей вглубь Средневековья, точнее, эпохи Возрождения. Удивительно, но в России девятнадцатого столетия давно, казалось бы, забытое романтичное убранство вновь входит в моду. Вот что писала по сему случаю «Северная пчела» в марте 1832-го: «Фероньерки сделались необходимостью». Оригинальная вещица, так полюбившаяся светским дамам, недолго почиталась ими «необходимостью», – не пройдёт и десятилетия, как в нарядах модниц уж и не встретить изящной фероньерки.

Прекрасная Ферроньера. Художник Леонардо да Винчи. 1490–1497 гг.

Однако обратимся к истокам её «рождения», вернее, к картине кисти Леонардо да Винчи. Портрет некоей дамы (вероятно, Лукреции Кривелли, фаворитки миланского герцога Людовико иль Моро) и был именован «Прекрасной Ферроньерой». Правда, позднее. Именно на том холсте обворожительная итальянка впервые предстала с фероньеркой на лбу, украшенной по ломбардской моде подвеской – камеей либо драгоценным камнем.

Сам же портрет «Прекрасной Ферроньеры» «пленён» был французским королём Франциском I, одержавшим в 1515 году победу над ломбардцами. По приглашению короля Франциска, любителя искусств, перебрался в Париж сам именитый автор картины Леонардо да Винчи. Полагают, что одновременно с «Прекрасной Ферроньерой» («La Belle Ferronnière») во дворце короля Франции оказалась и другая загадочная итальянка, «Мона Лиза». На исходе века восемнадцатого оба живописных шедевра из королевской коллекции Версаля попадают в парижский Лувр… И уже навсегда.

Вне сомнений, Александру Брюллову были ведомы те творения великого Леонардо, не мог он не любоваться чудесными полотнами в Лувре, будучи в Париже. И не под очарованием ли «Прекрасной Ферроньеры» написан и портрет Натали?! С фероньеркой, – жемчужной нитью, обрамляющей лоб и увенчанной овалом с крупной, точно капля, жемчужиной. Классически точёных плеч юной красавицы не касаются длинные бриллиантовые серьги, и вместе с драгоценной фероньеркой они составляют будто единый изысканный гарнитур. Да и портрет Натали, с кротким её чистым взглядом, совершенен, будто к нему прикоснулся кистью сам Леонардо да Винчи!

«Блистательна, полувоздушна…» – пушкинские эти строки, обращённые к славной петербургской балерине, как нельзя точно соотносятся с брюлловской акварелью. Её создатель чуть старше поэта: в то самое время, как в декабрьском Петербурге художник приступил к портрету Натали, ему сравнялось тридцать три года. Знаковый «библейский возраст»!

Магическая кисть Александра Брюллова, и явленное ею одно из «чудес немых искусств». Две женщины, две красавицы разных веков, помимо юной Натали Пушкиной, незримо присутствуют на акварели, что с каждым взмахом кисти художника близилась к завершению в морозном январе далёкого 1832-го…

Ах, какую многовековую историю, полную загадок, роковых случайностей и королевских интриг, вобрал в себя портрет Натали!

Капризы «Великого Карла»

Александр Сергеевич, хоть и любил творение Брюллова-старшего, не переставал мечтать, что младший его брат, гениальный Карл, создаст более великолепный, парадный портрет красавицы-жены.

В начале мая 1836-го Пушкин делится с женой московскими новостями: «Вот тебе, царица моя, подробное донесение: путешествие моё было благополучно. <..> Я успел уже посетить Брюллова. Я нашёл его в мастерской какого-то скульптора, у которого он живёт. Он очень мне понравился. Он хандрит, боится русского холода и прочего, жаждет Италии, а Москвой очень недоволен. У него видел я несколько начатых рисунков и думал о тебе, моя прелесть. Неужто не будет у меня твоего портрета, им писанного? невозможно, чтоб он, увидя тебя, не захотел срисовать тебя; пожалуйста, не прогони его, как прогнала ты пруссака Криднера. Мне очень хочется привезти Брюллова в Петербург. А он настоящий художник, добрый малый, и готов на всё».

Карл Брюллов, отказавшийся писать жену Пушкина. Автопортрет. 1833 г.

Полагают, что «Великий Карл» жил в то время у скульптора Витали, где с ним и встречался Александр Сергеевич. Достоверно известны два тогдашних московских адреса славного скульптора: Кузнецкий мост и Чистопрудный бульвар. «На Чистых прудах живёт у нас в своем эстетически убранном доме художник, которого имя звучит по-итальянски, но который воспитанием, языком, сюжетами своих произведений принадлежит России. По статуям и бюстам, населяющим двор его, вы легко отгадаете, что это жилище ваятеля», – замечал наблюдательный современник. Здесь-то, в мастерской Ивана Витали, в сем храме искусств, Пушкин, быть может, вёл с Брюлловым переговоры о будущем портрете жены.

А вот упомянутый в письме «пруссак Криднер», коему почему-то отказалась позировать Наталия Николаевна, художник Александр Клюндер, вошёл в историю как автор исторических портретов офицеров лейб-гвардейских Кавалергардского и Кирасирского полков.

…В том же мае, чуть позже, вновь летит из Москвы письмо жене: «Брюллов сейчас от меня. Едет в Петербург скрепя сердце; боится климата и неволи. Я стараюсь его утешить и ободрить; а между тем у меня у самого душа в пятки уходит, как вспомню, что я журналист. <..> Весело, нечего сказать. Прощай, будьте здоровы. Целую тебя».

Карл Павлович в Петербург-таки приехал, и даже побывал на даче Пушкиных, видел и жену поэта, и его детей. Но за портрет Наталии Николаевны так и не взялся. Его племянник по матери, живописец и график Пётр Соколов, сын акварелиста Петра Фёдоровича Соколова, пояснял (думается, утрированно!), почему его дядюшка не стал вдруг писать портрет жены Пушкина: «Все вокруг говорят: Карл Брюллов – гений! Гений! А я вот что скажу: в страшном сне не привидится жить рядом с гением, или, не дай господи, состоять в его близких родственниках. Доказать? Пожалуйста: великий стихотворец Пушкин сколько раз просил его написать портрет Натальи Николаевны? Мой дядюшка Александр её писал – дивно хороша. А Карл что же?.. Услышав, что у поэта жена – эдакий розанчик, с ним на дачу поехать изволил, глянул намётанным глазом и заартачился писать, ссылаясь на то, будто бы она косая! Именно так хамски и выразился! Не верите мне, спросите дружка его Тараса Григорьевича Шевченко, он сам об этом неоднократно упоминал и будто бы даже опубликовал где-то, шельма».

Портрет Натали в мемориальной квартире поэта в Петербурге. Современный вид

Что ж, гении вольны в своих капризах, порою и необъяснимых… Скорее всего, хрупкая Натали с её лёгкой косинкой, скорее, «неопределённостью во взгляде» (вспомним, сам Пушкин шутя называл её своей «косоглазой Мадонной»), оказалась… не во вкусе Карла Брюллова. Идеалом женской красоты для него служила яркая, пышнотелая графиня Юлия Самойлова.

Стоит заметить, что и от