Свой остров - Ааду Хинт

— У тебя же есть камбузный и кок. Или возьми какого-нибудь матроса. — Он зевнул и перевернулся на диване на другой бок. — На что тебе сдался этот триммер?

— Так в лавке разговаривают на английском. Каннь лопочет немного, поможет сбить цену, с языком бы я тоже справился, но два мужика — все же два.

— Если тебе так нужен человек с языком, тогда я сам пойду. — Он начал подниматься, и стюард испугался, что вдруг чиф и на самом деле увяжется.

— С вашей стороны было бы очень любезно, господин механик, но провиант тяжеловатый.

— Ладно, бери уж этого Кання, если так хочешь, — и повалился обратно на диван. Бросил на стол пять норвежских крон: — Принеси пива, ээх!

Внизу, в машинном отделении, стюард сказал второму механику, что явился с приказом от чифа. Второй, как всегда важный, вскинулся. Что, порядка не знают! Когда нужен человек, надо прежде всего спросить у него и, если он позволит, только тогда идти к первому.

Но приказ чифа есть приказ чифа. Из люка котельной показалась запыленная голова Эрика. Перестук молотков, стихший во время пререканий, снова возобновился.

— Смазывай пятки, — шепнул стюард, когда Эрик уже наполовину вылез из люка. — Телеграмма, теперь, знаешь ли, начнется. Но пока молчок.

Эрик соскреб первую грязь, окатил себя двумя ведрами воды. Скинул робу в машинном отделении и натянул в кубрике одежду получше. Перед уходом стюард затащил Эрика в свою каюту, показал телеграмму и шепотом поделился своим планом. Эрик ничего не мог возразить.

С «Капеллы» сгружали польское зерно, с ним они уже второй раз приходили в Нарвик. Время для забастовки было самое подходящее. Сегодня пятое, пятнадцатого пароход по договору переходит к русским. И если «Капелла» к этому времени не будет в Сороке, на Белом море, то русские откажутся от договора. Каждый день простоя обойдется капитану в шестьдесят тысяч. И что главное — самого старого сейчас нет на месте. Тянак, конечно, дока в море, но от забастовки у него душа в пятки уйдет, закидает старого тревожными телеграммами, важно, чтобы норвежцы согласились поддержать.

Стюард потер шрам на щеке.

При разгрузке зерна помощь команды «Капеллы» не требовалась. Портовые рабочие были внизу, в трюмах, на кранах и на приемке зерна. Брали сразу из всех четырех люков. За ходом работы на «Капелле» следили только два помощника капитана, матросы красили правый борт парохода.

— Ну, я тебя заполучил на язык. Норвежского ты все равно не знаешь, но когда я со своим английским буду зашиваться, тогда помогай.

Однако стюард ничуть не зашился, и в дальнейшем Эрику пришлось выполнять скорее роль адъютанта, чем переводчика.

Старший рабочий? Ему указали на толстого норвежца с приветливым лицом.

— Trade union? — спросил стюард.

Само собой, их люди все в профсоюзе. Норвежец говорил по-английски складно, видимо, раньше служил на каком-нибудь английском пароходе.

Стюард сказал, что хочет поговорить, но так, чтобы не видели с парохода.

Ол-райт. Пусть сделают вид, что идут в город, а сами завернут за пакгауз. Он здесь пока найдет человека и нагонит их.

Чтобы замести следы, стюард и Эрик сделали большой крюк. Норвежец уже набивал трубку. Ну, какие новости? Что, забастовка?

Дело ясное, решенное, все давно и основательно подготовлено. Стюард прочел телеграмму. Если бы теперь норвежские товарищи помогли.

Хорошо, надо так надо. Только одного его желания мало. Придется пойти в профсоюз. Если эстонский союз оплатит простои, то норвежские товарищи поддержат забастовку, тем более что в порту сейчас всего одно эстонское судно. Может, придется также послать в Эстонию телеграмму. Как там вашу столицу теперь называют? Таллин, да-да, это где-то в сторону от Риги. Именно, именно, напротив Хельсинки, через залив. А норвежские деньги у них имеются?

Стюард и Эрик пересчитали свои дырчатые норвежские кроны и пенни. Норвежец подозвал такси, и машина стала карабкаться по кривой улочке в город.

— Заплати ты, — сказал стюард Эрику. — У тебя вроде больше. Я приберегу свои на телеграмму.

Старший рабочий объяснил в комитете профсоюза, что к чему, стюард со свой стороны подтвердил. Показал свои бумаги, что он действительно был доверенным лицом... Ну и когда же они собираются объявлять забастовку? И все ли законно? Будет лучше, если они сначала отправят в Таллин телеграмму и попросят, чтобы их эстонский союз обратился прямо в объединение портовых рабочих Нарвика, потому что потом может выйти недоразумение с деньгами, и не с кого будет взять за простой.

В двух словах всего не объяснить, телеграмма оказалась накладной, и Эрику пришлось разменять свой последний фунт. Они попросили Таллин немедленно известить норвежцев, чтобы можно было завтра утром уже начать забастовку.

Дожидаться ответа на улице не было никакого смысла, красотами Нарвика они успеют насладиться и в другое время, и старший рабочий повел их в ресторан. Из разменянного фунта на ресторан ушло целых двенадцать крон. Ах, чего там о деньгах. Зарплату повысят, можно будет стребовать с мужиков.

Дело вроде пошло на лад. В Таллине на этот раз обернулись быстро. Когда они вернулись в профсоюз, телеграмма была уже получена. Таллин оплачивал расходы и отвечал, что все законно. Норвежский союз со своей стороны гарантировал, что разгрузку судов прекратят и до окончания забастовки на «Капелле» норвежские докеры на работу не выйдут.

Стюард расплылся в улыбке и ткнул Эрика в бок. И лишь одно омрачало хорошее настроение двух эстонцев. Пока стюард благодарил норвежца, тот составлял счет: «Забастовочному комитету парохода «Капелла». За пятичасовую организационную работу — в связи с чем пришлось использовать на разгрузке временного рабочего — по две кроны за час — всего десять крон. Принял Ян Тобиассен, старший рабочий».

Стюард вывернул свой кошелек. Кроны вперемешку с шиллингами, с грехом пополам счет оплатили.

Эрик и стюард отнесли коробки с продуктами и пиво для чифа на пароход. Тут на них поворчали немного, что задержались, а так начальство вроде бы ни о чем еще не догадывалось.

Разгрузка кончилась около пяти. Старший рабочий подмигнул стюарду.

Вечером началась агитационная работа. На этот раз козыри были в руках у стюарда, и он при каждой взятке