Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Я вдавил клавишу так, она аж хрустнула.

За стеной щитовой утробно рявкнул «Урал». Чугунный дедушка взревел всеми поршнями, свет в зале просел до желтизны, а из динамиков терминала донеслось сухое, злое: ЗЗЗЗАП!

На экране полыхнуло синим.

Туман в коробе дернулся, скрутился винтом и… материализовался. Прямо там, в шахте. Алый плащ, черные волосы, идеальные скулы. И талия, намертво зажатая между стержнями, которые под током светились, как спираль кипятильника.

Многозубка завизжала, да так, что дошло аж до зала. От этого визга у меня заложило уши, а Котя в коробке распушился до размеров подушки.

— ГОРИ! — я вцепился в край прилавка. — Гори, зараза! Сколько ж в тебя вольт надо влить, чтобы ты угомонилась⁈

Она билась в решетке, как рыба в сетке. Ток тек через прутья, плащ дымился по краям, по коробу летели искры. Пасть распахнулась на всю свою неанатомическую ширину, и я насчитал в ней рядов зубов больше, чем этажей в моей бывшей общаге.

— Жарь ее, жарь! — Толик раскачивал банку от восторга. — О, как верещит! Прям как Санек, когда его током от акумы шибануло!

Счетчик в углу экрана крутился с бешеной скоростью: генератор жрал бензин, как не в себя. Плевать. Пусть жрет. Пусть сожрет хоть весь запас, лишь бы эта тварь наконец…

«Урал» кашлянул.

Раз. Другой. Поршни сбились с ритма, взревели напоследок и заглохли. Свечение на решетке погасло, как будто кто-то выдернул гирлянду из розетки. Свет в зале погас. Терминал продолжал работать на каких-то своих внутренних резервах.

— Нет. Нет-нет-нет! — я лупил по клавише, но терминал равнодушно выдал:

[ГЕНЕРАТОР: ПЕРЕГРУЗ. НЕОБХОДИМ ПЕРЕЗАПУСК].

Глава 28

ДЕНЧИК! ЕСЛИ ТЕБЯ СОЖРАЛИ, МОРГНИ ДВА РАЗА!

Я сорвался с места так, что стул отлетел в стену. Темнота коридора встретила меня запахом хлорки, ее пронзил луч от фонарика ручки-мультитула. Подсобка номер два… Я рванул тяжелую железную дверь… Внутри стояла мертвая, звенящая тишина, только пахло раскаленным чугуном и жженой проводкой.

Я нащупал в темноте холодный рычаг ручного стартера «Урала». Ухватился обеими руками, уперся кроссовком в чугунную станину. Вдох-выдох. Рванул на себя со всей дури.

Рычаг даже не шелохнулся. Плечо отозвалось такой вспышкой боли, словно я попытался сдвинуть с места товарный вагон.

Твою мать… Гена обещал притащить пружинный пускач, но еще не притащил! А этот чугунный монстр с мертвым электростартером в одиночку не заводится. «Два здоровых мужика еле проворачивают», — так сказал профессионал с Северов. А я — один тощий студент третьего курса с хроническим недосыпом.

— Давай же, сволочь чугунная! — прошипел я, перехватывая скользкую железку. — Заводись! У меня там баба лежит с тремя рядами зубов в вентиляции!

Я потянул снова. До хруста в суставах, до кровавых кругов перед глазами. Поясница в этот момент взорвалась таким диким зудом, будто мне под кожу зашили раскаленный провод.

И вдруг… что-то изменилось.

Рычаг в моих руках внезапно перестал казаться вмурованной в пол рельсой. Словно кто-то невидимый и огромный встал у меня за спиной и положил свои ладони поверх моих. Я рванул так, что едва не вырвал металл с корнем.

Маховик провернулся с тяжелым, влажным чавканьем.

«Урал» кашлянул. Выплюнул из выхлопной трубы в потолок облако сизой солярочной гари, чихнул еще раз и вдруг взревел ровным, спасительным тракторным басом.

Лампы под потолком мигнули и загорелись вполнакала.

Я не стал разбираться, откуда во мне взялась силища Халка. Оставим это для мемуаров, если доживу. Развернувшись на пятках, я пулей вылетел из щитовой, промчался по коридору и вкатился за кассовый прилавок на стертых коленях.

ЭЛТ-монитор светился зеленым.

На экране Многозубка замерла. Дым от плаща еще вился к потолку короба, а она медленно повернула голову и посмотрела точно в объектив. В скрытую камеру, про которую знать не могла. Янтарные глаза сузились.

Я злобно оскалился, занося дрожащий палец над многострадальной клавишей Scroll Lock.

— Ну всё, Шапочка, — процедил я, глядя в монитор. — Сейчас мы из тебя гриль сделаем. До хрустящей корочки.

Палец пошел вниз, чтобы снова замкнуть цепь генератора.

А Многозубка уперлась ладонями в стенки шахты и рванулась вперед.

Прутья заскрежетали. Плащ треснул по шву, что-то хрустнуло, не то металл, не то ее собственные кости, и туша проскользнула сквозь решетку.

— Да что ж ты живучая-то такая… — прошептал я, глядя, как алый силуэт ползет по коробу вглубь. В сторону склада.

Она внутри. Внутри моего магазина, между мной и подсобкой, между мной и всем, что мне дорого в этой жизни, включая кота и заначку под матрасом.

Терминал бодро дзинькнул.

[+500 РУБ. ПРЕМИЯ: ТЕРМООБРАБОТКА ВРЕДИТЕЛЯ В ВЕНТИЛЯЦИОННОЙ СИСТЕМЕ.]

[СПАСИБО ЗА ЗАБОТУ О САНИТАРНОМ СОСТОЯНИИ ТОЧКИ!]

— Пятьсот рублей, — я издал звук, средний между смехом и всхлипом. — В целом согласен, буржуазия за вредителей вполне сойдет.

Телефон завибрировал. «Телега», синяя иконка, Директор_24.

«кротов наблюдаю за ситуацией. неплохая реакция, но результат нулевой., а вот был бы у тебя уровень 2 доступа к Терминалу решил бы вопрос одной кнопкой. напоминаю скидка 95% действует до конца смены. предложение горит как твоя вентиляция»

Наблюдает он. Сидит где-то там, чаек ложечкой размешивает и наблюдает, как меня тут на части разбирают.

Я зажал кнопку голосового и высказал Директору все. Про его скидки, про его тайминги, про то, куда он может засунуть свой уровень два вместе с корнями, черенками и всей ботаникой. Получилось ярко и со словами, за которые в приличном ритейле лишают премии.

Отправил. Ответа ждать не стал.

Потому что вариантов у меня оставалось ровно полтора, и половинка из них называлась «сдохнуть с достоинством». А целый вариант сейчас лежал в торговом зале у кофемашины.

Я вышел из-за прилавка и взял в руку поводок. Снежок открыл глаза раньше, чем я сделал первый шаг. Лежал не шевелясь, только смотрел на меня своими серыми человеческими глазами, и во взгляде читалось усталое: «Ну? Чего удумал, двуногий?»

— Подъем, здоровяк, — я почесал его за ухом, он не возражал. — Есть работа. По профилю.

Пес поднялся. Неспешно, с достоинством, как дембель с верхней полки. Ростом с диван, весом с холодильник, а идет тихо, лапы ставит мягко, как балерина.

— Ты это, извини, — сказал я вслух, ведя его к складской двери. — Понимаю, ты тут гость, у тебя хозяин и VIP-статус. Неправильно тебя в чужие разборки впутывать.