Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

Веймар. 11 августа 1919. Понедельник

Виктор Науманн прибыл из Берлина после полудня. Он ехал вместе с Шиффером и сообщил, что демократы решили положить конец нынешнему кабинету Бауэра. Такая профсоюзная политика больше невозможна; либералы хотят вернуться к власти: рейхсканцлером должен стать Герман Мюллер, вице-канцлером – Шиффер, а сам Науманн – министром иностранных дел. Мое назначение в Брюссель почти обеспечено.

Вечером у меня ужинал бывший саксонский министр Хайнце (ныне депутат Национального собрания и лидер Немецкой народной партии) вместе с Виктором Науманном. Завязался разговор о затягивании войны. Науманн обрисовал картину торга между немецкими королями и князьями в 1916–1918 годах, способную вызвать лишь отвращение. В то время как корабль Германской империи уже шел ко дну, кайзер хотел заполучить Курляндию, король Саксонии[383] – Литву, Бавария – Эльзас, Гогенцоллерн – Вюртемберг; все перессорились и переплелись интригами. Чернин требовал Польшу, предлагая взамен отдать Румынию кайзеру, и так далее.

Веймар. 12 августа 1919. Вторник

У меня завтракал ван де Вельде. Мы обсудили его возвращение в Веймар и мою возможную миссию в Брюсселе. Он пытается найти здесь средства для организации мастерских. Его официальное назначение, кажется, больше не под вопросом. Он намерен приехать как частное лицо. Считает, что сможет получить здесь достаточно заказов. Он пообещал, в случае если мне предложат этот пост, заранее прощупать почву в Брюсселе, буду ли я там желательной кандидатурой.

Днем в Национальном собрании, где слушал часть большой финансовой речи Эрцбергера; он говорил ясно и хорошо и местами собирал бурные аплодисменты.

Вечером у меня ужинали Дернбург, Шиффер, Штокхаммерн, Виктор Науманн и Лассвиц из Берна. Деловой ужин, устроенный Науманном с целью поспособствовать возвращению демократов в правительство и отставке Германа Мюллера, что особенно близко его сердцу. Как водится, к сути разговора подошли лишь под конец, около полуночи. Шиффер и Дернбург высказали мнение, что демократы должны вернуться к власти, но не для того чтобы, как прежде, тормозить, а чтобы взять руководство в свои руки. К сожалению, Дернбург, по его словам, хочет ясной капиталистической основы, с той поправкой, что капитализм должен быть готов к большим жертвам и что предприятия должны быть демократизированы. С такой программой я не мог бы согласиться. Дернбург настаивал на вхождении в правительство, угрожая, что в противном случае демократическая партия уйдет в оппозицию. У Науманна имеются смутные монархические устремления в пользу кронпринца Рупрехта, чьим агентом он, по-видимому, в той или иной степени остается. Я твердо заявил ему, что ни при каких обстоятельствах не стану участвовать в монархической контрреволюции, так как считаю ее преступлением. Вся эта компания оставила у меня в политическом смысле весьма неприятное послевкусие.

Веймар. 13 августа 1919. Среда

Вечером ужинал с Петером Пфайффером и Виктором Науманном. Пфайффер рассказал, что его отрядили из Генштаба проверить, что в слухах о любовных похождениях кронпринца правда. Тогда он сам сделал фотографию, как возлюбленная кронпринца, Зельма Кан из Эша (Люксембург), утром вышла из его комнаты в розовом неглиже и наблюдала за возвращавшимися из окопов солдатами в фельдграу. В тот миг, говорит Пфайффер, его монархические чувства окончательно угасли. Затем он рассказал еще несколько скандальных историй, явно приукрашивая.

Веймар. 14 августа 1919. Четверг

Ужинал с Готтнайном и Хайнце у меня.

Веймар. 15 августа 1919. Пятница

Вечером у меня были депутат Рихтгофен, граф Бюдинген (майор Генштаба), только что прибывший из Будапешта, и Виктор Науманн. Рихтгофен полагает, что тактика консерваторов заключается в том, чтобы свалить Эрцбергера, привести [партию] «независимых» к власти и этим окольным путем развязать контрреволюцию. Войска Носке совершенно ненадежны, поскольку наводнены монархистски настроенными офицерами. Самому Носке, говорит он, в последнее время становится не по себе; но теперь уже слишком поздно, тогда как раньше можно было легко найти надежных республиканских офицеров. Если Эрцбергер падет, правительство на нынешней основе станет невозможным. Чтобы удержать ситуацию, демократам снова придется войти в кабинет. Сам он не может возглавить [министерство] иностранных дел из-за сопротивления в самом министерстве, хотя низшие чиновники – за него. Поэтому он, как говорит, предпочел бы пост посла в Вашингтоне. Хуже то, что нынешнее правительство так плохо разбирается в партийном патронаже. Без использования патронажа при распределении должностей политику не сделать; раньше консерваторы понимали это блестяще. Но Готхайн ухитрился, будучи имперским министром финансов, оставить партийную кассу пустой. – Науманн, со своей стороны, объявил о вступлении в демократическую партию в качестве «крайне правого крыла». В действительности же он монархист и клерикал: совершенно реакционен.

Веймар – Берлин. 16 августа 1919. Суббота

За завтраком в Веймаре познакомился через Науманна с профессором Саролеа из Эдинбурга; бельгиец, профессор Эдинбургского университета, космополит, как он сам говорит, XVIII века, вольтеровского толка, не социалист. По его словам, сегодня больше всего в мире его интересует Германия и ее будущее. Поляк Дмовский, с которым он много беседовал, сказал ему, что в Польше будет четыре года анархии, затем германо-русский союз, и тогда всё вернется на круги своя. Я пригласил Саролеа на обед в среду. В два часа выехал в Берлин.

В салон-вагоне ко мне подсел Пфайффер, с которым мы теперь на «ты». Доверенное лицо Эрцбергера. Он рассказал мне следующее: Оссман (?), корреспондент Deutsche Tageszeitung в Веймаре, сообщил ему, что реакционеры разработали план провозгласить Прусское королевство и поставить его под защиту Польской республики (!!). Взамен католическим западным провинциям будет позволено создать свою Рейнскую республику. Ганноверское королевство тоже уже твердо брауншвейгское[384]! Оссман даже сказал, что Грефе набросился на него за слишком вялую поддержку этих планов. Офицеры Носке совершенно ненадежны; прежде всего Гильза[385]. Реакционеры также советуют офицерам удалиться и переодеться в штатское, пока их не потребуют. Реакционеры рассчитывают на ввод войск Антанты, как в Венгрии, для продвижения своих планов. Пфайффер сказал, что завтра будет говорить с генералом Леквисом, надежным республиканцем. У меня есть сомнения в надежности самого Пфайффера. Возможно, Эрцбергер хочет посеять панику. Ведь Пфайффер, как и Рихтгофен, подчеркивал, что нынешний режим с Эрцбергером должен пасть. Бесспорно, однако, что реакционный заговор существует и эти люди готовы пожертвовать Германией, чтобы спасти Гогенцоллернов. Пфайффер выступал за вхождение [в правительство] демократов, «чтобы расширить меч правительства». Я сказал, что тогда правительство должно скоро само предложить демократам войти; так как никто не может ожидать, что они будут упрашивать о месте в столь скомпрометированном правительстве. Пфайффер сказал, что Эрцбергер испытывает опасения, потому что подозревает, что старые господа из демократической партии, в первую очередь Дернбурга, могут сорвать его налоговые планы (верно!). Нужно выбирать молодых. Я согласился. В среду Пфайффер обедает у меня.