Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

но подавление магометанизмом малейших проявлений домашнего культа, культа предков, – причина тому, что ее религиозный источник не может быть более обнаружен. Как в Андийском округе, так и в Аварском, Кази-Кумухском и Самурском – убийца обязательно должен покинуть свое местожительство[449]. Все имущество его разграбляется родственниками убитого. Они разносят его жилище, вырубают его сад, уничтожают всю его движимость, топчат ногами своих лошадей его сенокосы и нивы. Преступник обязан жить в изгнании, сделаться абреком до тех пор, пока родственники убитого не согласятся простить его, получив от него выкуп. Дом, в котором жил убийца, не может быть воздвигнут вновь до тех пор, пока не последует прощение. Возможно, что родственники убитого совершенно откажут в нем убийце, и в таком случае он умирает в изгнании, и самое тело его не может быть погребено в родной земле не иначе, как с разрешения враждебного ему рода и каждый раз под условием производства особого платежа. Если, вопреки запрещению, канлы снова появится на родине, каждый из рода убитого вправе причинить ему смерть, не подвергаясь за это никаким невыгодным для себя последствиям. Общественные власти налагают особый штраф на того, кто до помилования его родом убитого позволит себе снова показаться на глаза родственникам своей жертвы. Сами же родственники считают себя обязанными убить его при встрече. Чтобы избежать этой встречи, они, по крайней мере в Даргинском округе, обязаны, отправляясь в ту деревню, в которой живет преступник, предупредить его о своем приходе и тем каждый раз доставлять ему возможность скрыться. Если родственник убийцы зайдет в такую деревню, не предупредив о своем приходе, сельское общество (джамаат) вправе заставить его заключить мировую с канлы.

Не во всех, впрочем, аулах помилование канлы всецело поставлено в зависимость от воли потерпевшего рода. Во многих местностях обычай установил сроки, более которых не должно продолжаться изгнание. Таким сроком для виновника убийства является обыкновенно наступление четвертого года со времени совершения преступления; для тех же, кто сопровождает его в изгнании – будет ли это семья, один или несколько родственников, – обычным сроком считается где полгода, а где и три месяца, в некоторых аулах достаточно и сорока дней со времени бегства.

В случае помилования виновного родственниками убитого канлы, одевшись в саван с привешенной к боку шашкой, являлся один или в сопровождении стариков, обыкновенно ночью, во двор ищущего крови, другими словами – ближайшего родственника убитого, бросался перед ним на колени и отдавал себя в его руки.

У кумыков Темир-хан-шуринского округа, по описанию Комарова, обряд примирения совершается следующим образом: старик и кадий приводят убийцу и ставят его вдали от родственников убитого так, чтобы только можно было рассмотреть его лицо; кадий становится посередине и молится о примирении враждующих; молитву свою он заканчивает чтением «Фатихи» (первая глава Корана). «Фатиху» повторяют за ним и примиряющиеся стороны. По окончании молитвы кадий вытирает лицо руками в знак благодарности Богу за ниспосланный мир. Прощенный убийца приглашает всех родственников убитого на пиршество. Как только гости подойдут к дверям дома, в котором ждет их угощение, убийца с обнаженной головой падает на землю и не встает до тех пор, пока ближайший родственник убитого не скажет ему: «Встань, мы простили тебя». Во время угощения прощенный канлы стоит без папахи и пьет из одной чаши с родственниками убитого.

Описанный нами порядок кровного возмездия и оканчивающего его примирения составляет, можно сказать, общее правило. Отступлением является, например, допущение известного перерыва в осуществлении кровной мести. Пока продолжается этот перерыв, убийство виновного или любого из его родственников родом обиженного не считается дозволенным, хотя бы убийца, временно вернувшись на родину, попался снова на глаза кого-либо из родственников своей жертвы. Такой практики придерживается, между прочим, население некоторых сел Гунибского округа.

В адатах Тлейсерухского общества мы читаем: хотя убийца и идет в канлы на три года, но в праве ежегодно проводить десять дней в родном ауле. Если за это время он будет убит кем-либо из родственников убитого, его убийца признается виновным в нарушении адата, подвергается кромщению и выходит в канлы сроком на три года.

Обратим внимание еще на следующие частности изучаемой нами системы. Они как нельзя лучше иллюстрируют нашу мысль об обязательности мщения. Если убийца неизвестен, роду потерпевшего предоставляется самому указать того, кого он подозревает в убийстве. Лицо это должно явиться по зову в дом старшего родственника убитого. Кто не исполнит этого требования, признает себя тем самым виновным в убийстве и становится канлы. Пришедший по зову рискует быть убитым. Но раз он отпущен невредимым, месть тем самым прекращается. Если убийца умрет в изгнании до момента примирения, кровная месть не оставляет его рода: на место умершего канлы становится один из его родственников. Если и этот умрет, место его занимает третий – до седьмого включительно. Со смертью этого седьмого наступает конец всякой мести.

Что доказывают все эти факты, как не то, что кровомщение считается не только необходимым, но и неизбежным. Обычай не останавливается ни перед невозможностью открыть действительного виновника, ни перед смертью преступника. Пока кровь не смыта кровью, честь рода считается запятнанной. Отсюда требование, чтобы канлы постоянно был налицо.

Та же обязательность мщения выступает и из того факта, что считается «непорядочным» скоро и легко соглашаться на примирение, что брать выкуп с известных категорий преступников, и в частности – с прелюбодеев, «позорно», и что в некоторых аулах замена кровомщения платежом вовсе не допускается, так что единственным средством к прекращению мести является помилование, сопровождаемое пиршеством, издержки которого платит канлы.

Есть при этом некоторые указания на то, что помилованный принимаем был в род помиловавшего, так что оба становились с этого момента кровными братьями (кан-кардаш), – порядок, примеры которого представляют нам в числе других родовые усобицы американских краснокожих. Помилованный, говорит Комаров, заменяет собой убитого им. Ему вменяется поэтому в долг исполнять те обязанности, какие возлагаются родством: ухаживать за состоящими в живых родственниками своей жертвы и участвовать в поминках, совершаемых по умершим в частности – он должен возможно часто посещать могилу убитого им.

Насколько старинны описанные нами порядки мести и примирения, можно судить по тому, что о них упоминается уже в дошедших до нас рукописных сборниках адатов Кайтагского уцмийства. Этих сборников мне известно два: один издан Комаровым, другой списан мной с рукописи, принадлежащей окружному управлению Кайтаго-Табасаранского округа.

Сборники эти мало чем разнятся друг от друга. Происхождение того и другого одинаково приписывается Рустем-хану, о котором в конце хранящейся в Дербенте рукописи значится, что