Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

из родственников, после принятия ими выкупа, они в случае примирения платят за кровь вдвое более против обыкновенного». В том случае, постановляют те же адаты, когда во время драки у каждой из ссорящихся сторон оказывается по одному убитому, дело оканчивается зачетом крови одного убитого за кровь другого. Но, ежели бы с одной стороны было убито двое, а с другой – один человек, то за кровь второго убитого полагается добавочный выкуп. За кровь каждого убитого платят особо, точно так же как и за раны, нанесенные всякому, помимо убитого[466]. В Гунибском округе кровомщение еще выступает в обычной ему обстановке необузданного произвола, направленного одинаково против личности и собственности как ближайшего виновника злодеяния, так и всей его семьи и до некоторой степени всего его рода. В деревнях Шлейсерухского общества, например, родственники убитого, пока он не предан земле, вправе уничтожить все движимое и недвижимое его имущество[467].

При всем том правило Корана о равномерности возмездия и прекращении кровомщения со смертью убийцы соблюдается с большой строгостью. «Если родственники убитого отправятся в поход с целью убить своего кровного врага (канлы) и во время этого похода один из них окажется убитым, – читаем мы в адатах того же общества, – то с канлы, как двойного убийцы, взыскивается два диэта, и он выходит в канлы на два срока. Если же во время похода будет убит как сам канлы, так и один из родственников убитого, кровомщение прекращается». Обычай родовых обществ, как мы видели, требовал бы в данном случае нового возмездия за кровь убитого родственника, и усобица сделалась бы бесконечной. Но не так обсуждается он шариатом, учение которого в данном случае успело проникнуть в народное сознание и существенно изменить характер адата. Господствующий в большинстве селений обычай, не прибегая к кровомщению, ограничивается взысканием с убийц выкупов и штрафов в наперед установленном размере, также говорит нам о видоизменяющем влиянии, какое шариат имел по отношению к адату. Диэт, или выкуп, идет родственникам убитого, которые сверх того получают еще саван или материю на саван и то, что горцы называют «мирным угощением». Штраф, обыкновенно в размере одного быка, поступает в пользу сельской власти.

В Кюринском округе, согласно шариату, кровная месть наступает только при умышленном убийстве, и ей подлежит один убийца, так что в том случае, когда родственники убитого убьют не самого канлы, а кого-нибудь из его родственников, может возникнуть новое междоусобие. Право на отмщение принадлежит опять, согласно шариату, только тем из родственников, которые призваны к получению оставленного покойником наследства. Нечаянное убийство, как и убийство, сделанное в припадке помешательства, не дает повода к мести, но не избавляет от необходимости вознаградить родственников убитого уплатой им выкупа, или диэта.

В Кайтаге, как видно из постановлений уцмия Рустема, влияние шариата сказалось в установлении целой категории случаев, в которых кровомщение не считается дозволенным даже по отношению к убийце. Во главе их стоит убийство кровного врага (канлы), и этот факт сам по себе доказывает, что, следуя шариату, адат проводит начало ограничения мести одним виновником злодеяния, кровь его зачитается за кровь убитого, и тем самым устраняется повод к дальнейшему возмездию.

К числу случаев, в которых, по выражению законодателя, «кровь убитого пропадает как сорвавшаяся с дерева груша», постановления уцмия Рустема относят еще те, в которых, по учению Навави, следует видеть убийство, совершенное в необходимой обороне. Я сказал уже, что последователи Шафаи подводят под понятие необходимой обороны случаи опасности для жизни, чести и собственности. Соответственно этому регулируемый кайтагскими уцмиями обычай оставляет без последствий убийство лица, нападающего на дом, грабителя, а также вора, застигнутого в доме или в стаде, наконец, убийство мужем прелюбодея, а отцом или братом лица, позволившего себя насильственный увоз или задержание дочери или сестры.

В Самурском округе прямым воздействием шариата объясняется тот факт, что в противность обычаям других южно-дагестанских аулов неумышленное убийство, как и в своде Навави, ведет к уплате всего-навсего половины положенного обычаем выкупа, или диэта, а также в том, что в случаях прелюбодеяния кровная месть заменяется положенной обычаем платой.

Следующая статья самурских адатов по своему содержанию вполне отвечает постановлениям Мингаджа об ответственности хозяев за смерть, причиненную их животными. Если чья-нибудь собака ранит человека, и об этом будет предупрежден ее хозяин, а затем случится второе ранение кого-нибудь той же собакой, то за второе, третье и т. д. ранения хозяин собаки обязан вознаградить потерпевших. В случае же, если от укушения последует смерть, хозяин собаки платит родственникам умершего за «кровь».

Ко всему сказанному прибавим еще то общее замечание, что во всех южно-дагестанских обществах, наравне с выкупом, взимается и штраф, самое название которого «шариатские деньги» указывает на писаное право магометан как на непосредственный источник. Общие адаты даргинцев, подобно самурским, заимствуют из шариата как постановления о полном прекращении мести фактом убийства виновного, так и учение о безответственности убийств, совершенных в необходимой обороне. Такими считаются следующие случаи убийств: если кто убьет человека, защищаясь от нападения, сделанного из засады; если убийство последует при защите от ограбления; наконец, если кто, отправившись на воровство или с другим иным умыслом, будет застигнут на месте и убит хозяином[468].

В адатах отдельных общин Даргинского округа видоизменение воздействием шариата народного обычая еще резче бросается в глаза. Так, например, тогда как общий адат всего округа признает кровомщение общим правом всех родственников убитого, в Цудахарском обществе это «право принадлежит родственникам убитого[469] не далее четвертой степени родства»[470], но далее этого не идет и право наследования, из чего видно, что адат стремится обратить в мстителей одних наследников убитого, в полном соответствии с тем, что на этот счет постановляет Мингадж. Тогда как в большинстве аулов судьбу выходящего в канлы убийцы разделяют и большее или меньшее число его родственников, в Акушах, в Микахинском и Усишинском обществах кровным врагом, или канлы, признается один убийца, и месть, таким образом, из родовой становится личной[471], то есть преобретает тот характер, какой стремится придать ей шариат.

Мне кажется, что собранных здесь данных более чем достаточно для обоснования того вывода, что действующий в Дагестане адат по вопросу о кровомщении не является исключительным выразителем народных юридических воззрений. Нельзя говорить о нем, как о чистейшем воплощении тех взглядов, каких придерживаются основанные на кровном начале и объединенные культом предков родовые сообщества. Самосуд родов с его неизбежным исходом – не знающей конца усобицей – мало-помалу введен был в определенные границы не столько под