Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

Случайное убийство относится к числу безразличных действий: за нечаянное убийство, читаем мы в адатах Конадо и Химиссу, виновный платит только быка и саван.

«Если убийство произойдет от падения камня или бревна, то в Инкердах оставляется без последствий».

«Когда убийство совершено несовершеннолетним, то в тех же Инкердах оно признается нечаянным, хотя бы и было совершено с умыслом».

Аварский адат не знает неограниченности кровомщения. Следуя проводимому Кораном началу равного возмездия, он постановляет, что «убийство кровного врага должно быть оставляемо без последствий».

При родовых порядках отмщение обиды есть, как мы видели, священный долг, уклонение от которого грозит бесчестьем. Сложившийся в родовой обстановке обычай смотрит поэтому на мщение, как на своего рода обязанность. В полном противоречии с таким исконным воззрением стоит согласное с шариатом правило инкердского адата: если мужчина или женщина будет упрекать родственников убитого в том, что они оставили его без отмщения, то за упрек берется с них три овцы в пользу родственников и, сверх того, сто овец в пользу хана».

К числу вызванных влиянием шариата норм следует отнести и те правила аварских адатов, по которым убийство вора в самый момент воровства не имеет другого последствия, кроме уплаты виновным одной коровы в пользу того общества, в котором произошло подобное нарушение мира. Убийство вора по шариату принадлежит к числу убийств, совершенных в необходимой обороне и потому не вызывающих кровомщения. При различии в частностях адаты аварских обществ единогласно высказываются заодно с шариатом в пользу замены кровомщения платежом выкупа во всех случаях увечий и ранений. Правило «кровь за кровь» соблюдается лишь при убийствах исключительно умышленных и то лишь в случае, когда родственники жертвы не согласятся на получение обязательного для рода убийцы выкупа[461].

В адатах ближайших к аварцам капучинских обществ влияние шариата сказывается в замене кровомщения даже в случаях преднамеренных убийств платежом выкупа, или диэта. Размер его раз и навсегда определен. Платеж его признан обязательным как для убийцы, так и для его рода, причем в одних обществах родственники каждый раз должны уплачивать половину всей суммы положенного обычаем выкупа, в других же участие родственников в платеже наступает только при несостоятельности виновного[462]. Неосторожное убийство осуждается по правилам шариата и имеет поэтому своим последствием платеж не со стороны убийцы, а со стороны рода его, а так как род платит обыкновенно только половину положенного за убийства выкупа, то в большинстве капучинских обществ за убийство неосторожное полагается всего-навсего полдиэта.

Членовредительства и ранения также ведут за собой обложение выкупом, который, смотря по важности обиды и причиненного ею материального вреда, колеблется между полным размером диэта, его половиной, четвертью и т. д. Обязательность платежа, положенного обычаем, выкупа наглядно сказывается в следующей норме бежитского адата: селение, в котором имеет свое местожительство не платящий выкупа преступник, сносится со старшинами соседних селений. Из всех их набирается отряд человек в двадцать пять, которые селятся во дворе убийцы, объедают и обирают его, побуждая тем самым к выполнению падающего на него обязательства[463]. Jus talionis, так последовательно проводимое шариатом, сказывается в пограничных с Грузией аулах нагорного Дагестана в правилах, вроде следующего: «Если умерший от ран нанес рану своему врагу прежде, чем сам был ранен, то из диэта убийцы исключается часть, следуемая за ранение, но, если рана нанесена была противнику после получения смертельной по исходу раны, то за нее наследники умершего не отвечают[464].

Всего менее заметно воинствующее с началом родового возмездия влияние шариата в соседних с Чечней андийских обществах. В Хварше убийство умышленное поставлено на одну доску с неумышленным и, подобно ему, вызывает кровомщение, разорение всего имущества виновного и изгнание сроком на три месяца всего его семейства. В селениях Годобери и Зибирхали, если собака укусит кого-либо и от ее укушения образуется рана, хозяин ее подлежит мести, как будто бы ранение произведено им самим.

В Ботлихе месть настолько еще признается необходимым последствием всякого пролития крови, что в случае, если виновник его неизвестен, родственники убитого сами назначают себе в кровники кого-либо из односельцев или даже постороннего человека и мстят ему – все равно, как если бы он был действительным убийцей. В селениях Мури и Ортоколо не только разрушают дом убийцы и истребляют его покосы и нивы, но и лишают его семейство права возобновить на них посадку хлеба и плодовых деревьев, не получив предварительного согласия родственников убитого. В Гумбетах не только при убийствах, но и при ранениях кровная месть считается неизбежной. Это видно из того, что адат предписывает ранившему не выходить до примирения его с раненым из занимаемого им жилища, так как в противном случае родственники раненого, завидев его издали, обязаны будут броситься на него и нанести ему рану. За произвольный выход из избранного им убежища поранитель подлежит штрафу в пользу общества. Исконное начало родового возмездия, требующее, чтобы наравне с убийцей изгнанию подлежало и все его семейство, до последнего времени продолжало держаться в селении Нижний Инхо, в котором в течение года, следовавшего за убийством, все сожительствующие с преступником родственники одинаково считались кайлы и, как таковые, подлежали убиению при встрече с родней убитого.

Несмотря на живучесть, какую в андийских обществах обнаруживает народное воззрение на неизбежность и обязательность мести, влияние шариата все же сказывается в адатах некоторых селений, которые, как, например, Чамагальское, признают, что в случае убийства кровника разрушившие его дом родственники убитого обязаны возместить причиненный ими вред, очевидно, потому, что, согласно шариату, возмездие всегда должно быть равным обиде. Оно еще нагляднее выступает в требовании ункратльского адата, чтобы при нечаянном убийстве имущество виновного не подлежало разорению и кровомщение заменено было уплатой родственникам савана и быка. В этом обществе, как и в Тиндальском, кровная месть уже заменена выкупом, половину которого, согласно с шариатом, уплачивает агнатическая родня убийцы[465]. При сопоставлении их с обычаями андийских обществ казикумухские и гунибские адаты поражают нас своим сходством с основными началами шариатского учения.

Кази-Кумухский адат не устанавливает, правда, еще никакого различия между неумышенным, то есть неосторожным и нечаянным, и преднамеренным убийством; но в то же время он строго придерживается правила о равенстве возмездия с виной и настаивает на замене «крови» обязательным для виновного выкупом, принятие или непринятие которого всецело зависят в то же время от выбора потерпевшей стороны. «Буде родственники убитого, – читаем мы в сборнике кази-кумухских адатов 1865 года, – посягнут на жизнь убийцы или кого-либо