Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Виктор, я больна, помнишь? Я не всегда себя контролирую. Как я могу ухаживать за ребенком? У меня даже котенок сдохнет!

– Я буду рядом. Мы справимся. А сейчас, – я сжимаю ладонь под ее волосами на затылке и, прежде чем поцеловать, шепчу, – давай забудем обо всем на свете.

***

Виктор прижимается своими теплыми губами к моим и лихорадочно меня целует: с нежностью и предвкушением. Я изнемогаю от нашей близости, забывая обо всех причинах, по которым должна его ненавидеть.

Халат мужчины распахнут. Я чувствую, как пылает его кожа, вдыхаю аромат его тела и кокосового геля для душа. Ощущаю на губах сладкий вкус его поцелуя. И мне хочется растянуть этот момент на тысячи лет – наслаждаться и забыть о прошлом снова, позволить себе быть по-настоящему счастливой.

Виктор удерживает меня, призывая обнять его в ответ, так что вскоре я сдаюсь: притягиваю его ближе, скольжу ладонями по его обнаженному торсу, стальным мышцам. Я чувствую, как что-то упирается в низ моего живота. Виктор такой горячий, что я не могу от него оторваться, хочется прижиматься к его груди бесконечно.

Когда я сделала тест на беременность, то сначала не могла поверить.

Физически я, конечно, здорова и после секса без защиты подобный исход исключать было нельзя, но все равно это казалось чем-то из области фантастики… и будто знаком свыше. Или мне хотелось так думать? Несмотря на поступок Виктора в прошлом, я мечтала вернуться в гребаный подвал, врезать с ноги ему по лицу, а потом… обнять его. Поэтому первой мыслью, когда я увидела две полоски, было: «Судьба?».

На мгновение наступило некое облегчение. Словно с моих плеч сбросили груз ответственности за выбор, который я должна была сделать не в пользу Виктора, – я получила поддержку свыше относительно моего стремления послать все в бездну и быть с этим мужчиной, несмотря ни на что. Я хотела этого. Безумно. И хочу. Я жажду его любви, прикосновений, и тот факт, что по всем законам логики и морали я должна была отказаться от Виктора, когда узнала правду, кажется чушью, ведь любовь – не родственница рассуждениям, она слушает лишь сердце, а оно одержимо этим мужчиной.

Следом пришло осознание, что я не смогу быть хорошей мамой. Я могу навредить собственному ребенку. Рената способна на многое.

После того как Глеб рассказал о прошлом, в моей голове рухнула стена, за которой я пряталась много лет, которую помогло соорудить «Затмение», – я вспомнила все, что когда-то забыла. С того момента и Рената вдруг утихла. Она приходит ко мне во снах, однако не мучает в реальной жизни. По крайней мере… пока. Но как долго это «пока» будет длиться?

Виктор рассказывал, что при лечении диссоциативного расстройства личности психиатры прорабатывают травмы прошлого, из-за которых эти личности появились, добиваясь их слияния с основной. Могла ли Рената потерять власть над моим телом, когда я вернулась к своей травме и открыла ящик Пандоры?

В любом случае она существует.

И она опасна.

Вздохнув, я перевожу взгляд. В панорамное окно бьются снежинки: кажется, что они кружатся прямо над нами. По телу моего мужчины бегают огоньки гирлянд, обрисовывая крепкие мышцы плеч, груди и пресса. Я успеваю понаслаждаться фигурой Виктора, пока он не укладывает меня на подушки у окна.

– Ты сказочно красивая, – говорит он, снимая через голову мой топ, после чего с улыбкой добавляет: – Не верю, что в школе тебе был интересен такой придурок, как я. Почему ты не сказала мне о своих чувствах?

– Боялась, что не понравлюсь, наверное, – предполагаю я, не сопротивляясь его порывам.– Ты был в компании крутых ребят и не обращал на меня внимания.

– Шутишь? – смеется он, весьма польщенный. – Я считал, что такая красотка, как ты, не взглянет на такого чокнутого, как я. Я и думать о тебе боялся. Особенно когда ты приглянулась Давиду.

– Судя по записям, которые я нашла в старых дневниках, я хотела познакомиться с тобой, а Давид… он решил, что с ним, а потом понял, что не нравится мне, и начал преследовать, пока не случилось то, что случилось.

– Я не знал…

Виктор тяжело вздыхает.

– Нам обязательно говорить о нем сейчас?

– Нет, – твердо отвечает Виктор. – И никогда впредь. Сегодня мы начнем жизнь с нового листа, Змейка. – Он прокладывает дорожку ретивых поцелуев от моих губ до пупка, осторожно касается губами живота. – Ради него.

– Или ради нее, – улыбаюсь я.

– Лучше мальчик.

– Ах ты сексист!

Виктор смеется, объясняя:

– Рядом с дочерью я превращусь в курицу-наседку. Не хочу сводить дочь с ума своим контролем.

– Ты и без дочери прилипала, – ехидничаю я.

Виктор прикусывает кожу чуть ниже пупка, и я ойкаю, хихикая.

Нетерпеливо облизнув губы, он стягивает с меня белые лосины, одновременно заглядывая мне в глаза, как бы спрашивая разрешения, – и кивком я предоставляю ему карт-бланш. Следом Виктор откидывает в сторону елки свой халат. Я остаюсь в одних светло-голубых трусиках. Виктор полностью обнаженный. Я любуюсь линией его широких плеч и сильными руками, на которых от возбуждения вздулись вены; его мускулистыми ногами и рельефным торсом; его лицом и золотыми глазами – один их взгляд, и этого достаточно, чтобы я сдалась во власть этому мужчине, всем видом умоляя о чем-то большом и как можно быстрее. Я уверена, что Виктор сходит с ума и каждый раз набрасывается на меня – потому что чувствует то, как я сама хочу нашей близости, что я готова исполнить любые его желания. Виктор попросту теряет голову, видя голод в моих собственных глазах.

Он проводит пальцами по тонкой ткани белья, поглаживая, а затем удивляет меня, решив стянуть это самое белье зубами.

– Ты словно из тюрьмы сбежал, – хохочу я.

– Так и есть.

Виктор приподнимает русые брови.

– И то верно, – усмехаюсь я.

– Из подвала, золотко. Из холодной, одинокой темницы… моя госпожа надзирательница, – заигрывает он, поднимаясь по моему телу с поцелуями от ступней до ключиц. – Хм, кажется, я видел такой фильм для взрослых. Надзиратель и заключенная. Предлагаю снять ремейк, прямо сейчас.

– Дурак, – не могу я перестать смеяться.

Виктор по очереди втягивает в рот мои соски, дразнит языком, рисуя кончиком узоры. Его достоинство скользит между моих ног. Мужчину трясет от возбуждения. Я чувствую, до чего он твердый, и понимаю, что Виктору уже хочется ворваться в меня как можно скорее, но он терпеливо продолжает целовать мою грудь, поднимается с ласками по шее, скользит губами по ключицам и пульсирующей жилке