Исповедь дьявола - Софи Баунт

«Затмения» формулу твоей сыворотки, Глеб, и использует против своих же, или хуже… может, «Затмение» само так избавляется от тех, кто им больше не нужен. Приложение «Пеликан» как-то связано с самоубийствами. Не знаешь, могло ли «Затмение» его создать?

– Зачем им? – удивляется Глеб. – Если бы они хотели убить кого-то из наших, то просто бы сделали это, без лишних телодвижений и шумихи.

– Фантом оставлял мне послания на зеркалах, – замечает Лео, – но в приложение меня не приглашали. Что-то не сходится.

– Мне никто посланий не оставлял, – с округленными глазами произносит Глеб. – Почему ты не рассказывал?

– Все ждал, что эта сволочь как-то себя проявит, но он лишь оставлял надписи, – признается Лео со вздохом.

– Ты звонил отцу? – спохватываюсь я. – Как он? Сначала твоя мама попала в психушку, теперь Августина. Боюсь представить его состояние.

– Звонил. – Лео убирает руки в карманы брюк, что ему не свойственно. – Он не в состоянии разговаривать. Сильно пьян.

Из пиджака Лео раздается звонок, и адвокат жестом «одну секунду» просит нас подождать, скрываясь за дверью в лабораторию.

Между мной и Глебом повисает неловкая пауза. Я начинаю рассматривать лабораторию, шагая взад-вперед, чтобы мы не выглядели чересчур жалко. Мне стоило бы извиниться перед Глебом за тот поцелуй, но, с другой стороны, не он ли приполз ночью ко мне в кровать?

– А зачем тебе две лаборатории? – отстраненно спрашиваю я. – Или той, что под домом у моря, ты больше не пользуешься?

– Мне нравится менять обстановку. Вернее, нравилось. Теперь я действительно ей не пользуюсь, ведь в прошлом году ты привела туда фсбшников, – Глеб многозначительно вскидывает белую бровь. – Пришлось все вывезти.

– Кстати, – восклицаю я, – меня давно мучит вопрос, как ты успел за ночь все оттуда убрать?

– Не один, конечно, – усмехается Глеб. – Пришлось звать помощников.

Он пожимает плечами и опускает взгляд; весьма смущенно продолжает резать красную морскую звезду. Я осознаю, что произошедшее между нами смущает его намного больше, чем меня.

Ворон каркает и приземляется на стол, вереща прямо мне в лицо:

– Барышня!

– Да блин! – восклицаю я, взмахивая руками. – Успокой свою птицу!

Глеб щелкает Рицина по клюву.

– Ему понравилось слово, – улыбается он. – Будет повторять, пока не надоест.

– Слушай, прости, что я поцеловала тебя. – В знак примирения я глажу ворона по белым перьям. Птица удовлетворенно прикрывает глаза. – Ты пострадал, и мне безумно стыдно.

– Тебе? – с истеричным смешком восклицает Глеб. – Это мне стыдно, малая! – Он сжимает в пальцах скальпель. – Я ведь пьяный приставал к тебе ночью, еще и в кровать к тебе забрался. – Он испуганно оглядывается и тихо добавляет: – Этого Лео, слава богу, не знает.

– Брось, тебя накачали какой-то дрянью. Ты бы и на Виктора той ночью залез, ибо был совершенно неадекватным. Извиняться не за что. – Я с ироничной улыбкой добавляю: – Это было потрясающее зрелище! Тебя опоили и пытались трахнуть три девчонки. И смешно, и грустно. Зато будет чем похвастаться в мужской компании.

– Спасибо, что забрала меня, – взвывает он обреченно. – Я брезгливый. Потом бы полгода у венерологов обследовался.

Мы оба смеемся.

– Но на Виктора я бы не залез, – обиженно добавляет он.

– Это шутка. Ну… почти… учитывая, в каком состоянии ты был.

– Ты красивая девчонка, – усмехается он. – Лео очень повезло, правда. Да и умная на самом деле, просто шебутная.

– В прошлом году ты назвал меня безмозглой курицей, – напоминаю я.

– И красоткой, прошу заметить, – оправдывается он. – Но согласись, поступала ты тогда как идиотка.

– Я и сейчас так поступаю.

И снова мы смеемся, а вот Лео возвращается к нам хмурым.

– Мне нужно ехать к следователю на допрос, пока они не загнали моего клиента в яму, из которой он не выберется. Давай вечером вернемся в резиденцию и поговорим со Стеллой, – предлагает он мне.

– Нельзя тянуть, – протестую я. – Никто не знает, кого убьют следующим. Нужно торопиться! Ты поезжай спасать клиента, а я отправлюсь в офис к Стелле и постараюсь разговорить ее.

– Я с тобой, – говорит Глеб. – Если они используют созданный мной препарат, чтобы сводить с ума провинившихся членов Затмения, я должен прекратить все это.

– Вы уверены? – сомневается Лео. – Может, лучше подождать до вечера? Я вернусь и…

– Лео, мы не дети, – злюсь я. – Времени нет. Я поеду с Глебом, а ты подтягивайся, как освободишься.

– Я не отправлю тебя на растерзание Стелле, – грозно заявляет он.

– Со мной будет Глеб.

Лео переводит взгляд на брата.

– Я не дам ее в обиду, – обещает тот. – Не волнуйся.

***

– Она со мной, – поясняет Глеб охраннику в черном костюме. – Мы приехали к моей матери.

– У нее совещание с советом директоров, – предупреждает охранник.

– Ничего, мы подождем, – с нажимом заявляет Глеб, пронзая мужчину сердитым взглядом.

Охранник пожимает плечами и пропускает нас в здание, которое находится в центре города и возвышается над землей на восемь этажей. Интерьер внутри не менее шикарный, чем в резиденции: колонны, дорогая стеклянная мебель, декор – Стелла окружила себя роскошью со всех сторон. Несмотря на то что любой сотрудник мечтает о подобных условиях, я бы работать со Стеллой не хотела. Эта женщина не прощает ошибок не только себе, но и другим, во всем она стремится к совершенству и болезненно реагирует, когда что-то идет не по плану.

Мы поднимаемся на лифте до седьмого этажа. Нас встречает секретарша в шикарном голубом костюме, интересуясь целью визита, чем нервирует Глеба. Видимо, для Стеллы нет исключений: даже сын должен приходить исключительно по записи.

– Подождите, пожалуйста, здесь, – она указывает на диван. – Я предупрежу Стеллу о вашем визите.

Глеб закатывает глаза и опускается на округлый диван. Я делаю то же самое, наблюдая, как секретарша шустро уносится по коридору.

– Интересно, надолго у них собрание? – вслух задумываюсь я. – Не хотелось бы просидеть здесь три часа.

– Ты права, – сурово заявляет Глеб. – Не будем ждать. С меня хватит.

Глеб вскакивает и уходит, но не к лифту, а дальше по коридору, – да так быстро, что я едва успеваю за ним. Мы останавливаемся у стеклянной стены, за которой проходит собрание. Стелла сидит во главе стола в черном массивном кресле, подобно императрице в тронном зале, выслушивающей подданных. За ее спиной красуется портрет ее погибшего мужа Льва Гительсона, а за длинным тяжелым столом сидят мужчины и внимательно слушают каждое слово своей начальницы: до того внимательно, будто после этого будут писать эссе по памяти, и, если ошибутся, она казнит их на гильотине.

Заметив за стеклом незваных гостей, Стелла на три секунды замолкает, а затем продолжает свою речь, словно мы призраки. Ее слов