Исповедь дьявола - Софи Баунт

где-то поодаль, не показываясь на глаза Льву Гительсону, во время похорон собственного сына, ведь я уверена, что суровый Лев подозревал о похождениях своей супруги, однако, возможно, не знал, кем именно является ее любовник. Эта картина трогает меня до глубины души. У Арье больше не было детей. Он всю жизнь любил Стеллу…

– Вы оставили в прошлом, – мягко выговариваю я, – а Стелла нет.

– К сожалению, – с горечью в голосе соглашается Арье. – В особенности после того, как она пыталась забеременеть вновь, а ничего не вышло. Я до конца дней буду помнить лицо своего сына. С его смертью в моей душе оторвалось что-то, отвечающее за счастье. Я буду винить себя, что не успел спасти его; что Марк так и не узнал, кто его настоящий отец, – однако ничего уже не исправить; некоторые вещи нужно спрятать и позволить им просто храниться, подобно фотографиям в альбоме. Терзать себя ошибками и травмами прошлого – все равно что поливать ожоги кислотой, не позволяя ранам зарасти и продолжая ощущать страшную бесконечную боль, из-за которой жить дальше просто невозможно. Нужно дать ожогам затянуться. И тогда настанет момент, когда почувствуешь, что можешь жить дальше.

– Извините, что расстроила вас, – склоняю я голову.

– Все нормально. А насчет Глеба… – задумывается Арье, словно пытаясь отвлечься от моих вопросов о сыне. – Стелла всегда очень переживала за него, спрашивала, правильно ли она воспитала его и Лео. Мы вместе много лет. Я знаю, какая она на самом деле. Стелла – невероятная женщина, и даже то, что она вступила в «Затмение», произошло из-за ее стремления помогать людям и защищать слабых.

– Вы очень ее любите, – грустно улыбаюсь я. – Очень сильно.

Он улыбается в ответ.

– Всю жизнь.

– Вы ведь не верите в идеи «Затмения», да? Вы там только из-за Стеллы.

– Мы все попали в капкан, из которого тяжело выбраться, не оторвав себе голову. – Он берет меня за плечи. – Передай то, что я сказал, Глебу. Пожалуйста.

Я киваю, прощаюсь с Арье и спускаюсь на первый этаж. Сев в машину к Глебу, вижу, что он бледнее, чем обычно, хотя куда бледнее? Он альбинос. Но выглядит он точно полтергейст.

– Лео исчез, – вдруг выговаривает он.

– Исчез? – удивляюсь я, не сразу осознавая смысл.

– Мне позвонил Виктор и сказал, что Лео попал в аварию, но в машине его потом не оказалось. И… это еще не все.

Я не в состоянии произнести ни слова.

– Ева тоже исчезла, – заканчивает Глеб.

Глава 32

– Руслан справится, – утешаю я Венеру. – Он очень сильный человек.

Мы сидим на лавочке перед аудиторией, где по расписанию семинар по конституционным основам судебной власти. Подруга медленно качает головой, упираясь пустым взглядом в пол. Привычная жизнерадостность и острый сарказм Венеры сменились затяжной депрессией в свете последних событий.

– Возьми себя в руки, Ви, – строго наставляю я. – Дремотному нужна поддержка. Твоя особенно. Если будешь сидеть в таком состоянии, то загонишь парня на дно, понимаешь? И главное ведь, что Августина жива!

– Я люблю его маму, – всхлипывает Венера, и мое сердце пропускает удар.

Мне приходится толкать утешающие речи, когда у самой внутри бушует ураган эмоций, от которого я отгородилась стеклянным куполом, но трещины разрастаются, и скоро мой купол рассыплется. Лео исчез. Возможно, его тоже убили. Изо всех сил я стараюсь не паниковать, но с каждым часом это дается сложнее, ибо образы того, как моего адвоката находят с ножом под ребрами, становятся все ярче и детальнее.

Я пришла в университет только с одной целью, и эта цель вот-вот появится на семинаре. Остается лишь ждать.

– Ты должна быть Руслану поддержкой, а не усугублять его состояние, – говорю я.

– Знаю, – бормочет Венера под нос, и я обнимаю ее.

Сегодня у студентов практически нет пар, но те группы, кому повезло меньше, шепчутся о нас с Венерой в сторонке. Я бережно глажу расстроенную подругу по светлым волосам. Мне и самой бы не помешало выпить что-то от нервов. Да, я держусь, но надолго меня не хватит, – с каждой минутой исчезновения Лео я все больше теряю над собой контроль.

Проклятье!

И он, и Ева – пропали. Неужели они в руках Кровавого фантома? Или Затмения? Вдруг лидеры опять хотят промыть своим киллерам мозги?

– Ви, я отойду на кафедру, – мягко предупреждаю я подругу. – Ты не обидишься?

– Нет, – всхлипывает она. – Что ты…

– Я быстро.

Венера не поднимает головы. Я целую ее в макушку и вскакиваю с лавочки. Человек, ради которого я прибыла сегодня в университет, столкнулся со старостой нашей группы и стоит на перекрестке коридора, что-то обсуждая.

– Мне придется украсть его, извини, – сообщаю я старосте, прежде чем вцепиться в руку Макса и потащить его за собой: подальше от взгляда Венеры.

В углу под лестницей, где нет камер, я останавливаясь и преграждаю парню путь, точно какой-то гопник в подворотне. Макс прятался от меня с той самой вечеринки. И не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Однако теперь ему придется со мной разговаривать, хочет он или нет.

– Что на тебя нашло? – спрашивает Макс.

На его лице больше испуга, чем удивления.

– Мы оба знаем, что ты причастен к попытке самоубийства Августины, – бесцеремонно заявляю я, скрещивая руки на груди.

– Что? – ужасается Макс вполне естественно. – Нет!

Я жестко продолжаю:

– В твоих интересах рассказать мне правду, иначе будешь разговаривать уже с моим другом из ФСБ.

– Эми, я ни при чем! – восклицает он растерянно.

– Макс, не прикидывайся идиотом, – рявкаю я. – Ты украл что-то из кабинета Августины и заявлял о ее причастности к смерти твоего отца. Ты буквально признался в том, что ненавидишь ее. И какой сюрприз! На следующий день она хотела покончить с собой. Ты как-то связан с этим, Макс. Даже не пытайся вешать мне лапшу на уши! Что тебе приказали сделать в тот вечер? Отвечай! Не скажешь мне, я поведаю о твоем странном поведении следствию. Августина, к счастью, осталась жива, но Мариам… ты и с ее смертью как-то связан, не так ли?

– Я никого не убивал!

– Но помогал убийце! – агрессивно парирую я.

Макс пытается меня обойти, но я толкаю парня к стене и упираюсь в его грудь. Из-за исчезновения Лео во мне раскручиваются гигантские водовороты ярости. Я и на медведя брошусь не раздумывая.

Мне нужны ответы!

– Я хочу знать все про твое гребаное приложение, – рычу я, – про этот Пеликан. Оно связано с самоубийствами, а ты, как я понимаю, один из приближенных. Ты сам говорил, что