Исповедь дьявола - Софи Баунт

нам не расслышать. Не знаю, что за стекло, но звуков оно не пропускает. Сотрудники холдинга даже не поворачивают головы в нашу сторону, внимая каждому слову Стеллы, и дружно кивают, когда она заканчивает, после чего встают из-за стола и открывают стеклянную дверь. По очереди покидая помещение, каждый приветствует нас кивком.

– Дрессировка на уровне, – хмыкаю я, когда последний мужчина скрывается из вида за поворотом коридора.

Мы заходим в зал для совещаний. Глеб закрывает дверь, давая своей матери понять, что разговор будет важным и состоится он сию минуту.

– Неожиданный визит, – говорит Стелла, поднимаясь с кресла. – Здравствуй, Эмилия. Глеб?

Она поправляет края своего атласного изумрудного пиджака, подчеркивающего цвет ее кошачьих глаз. Ее золотые волосы заплетены в косу и пришпилены к затылку, отчего скулы кажутся еще острее, а взгляд строже.

– Августина в психушке, – без церемоний заявляет Глеб. – Ты в курсе?

– Конечно, я в курсе.

– А ты в курсе, что она пыталась убить себя?

– Так же, как и другие жертвы Кровавого фантома, – равнодушно напоминает Стелла.

– Мы знаем, что самоубийства совершают члены «Затмения», – добавляю я.

– И что им промывают мозги с помощью препарата, который я создал и формулу которого вы у меня украли, – в ярости цедит Глеб.

Он старается придать своему лицу властное выражение, но увы, потерянность и страдание проявляются в чертах куда ярче.

– Ты лишь усовершенствовал формулу, – спокойно парирует Стелла, складывая документы на столе в одну стопку, чем заставляет Глеба накаляться от эмоций куда сильнее. – Ее создатель Вальтер. Он имеет право знать, что ты смог создать по его наработкам.

– Но не использовать на людях! – Глеб подходит к матери и скидывает документы на пол. – Из-за тебя Лео стерли память!

Стелла не отстраняется, не выказывает страха, но видно, что она удивлена действиями и словами Глеба, – ничего подобного она от него в свою сторону не ожидала.

Я подбегаю и хватаю Глеба за плечо, пытаясь угомонить. Его ярость понятна, но ни к чему хорошему она не приведет. Сейчас нет времени искать виноватых, нужно понять, кто этот Кровавый фантом и остановить его.

Пока между родственниками не началась перепалка, я спрашиваю у Стеллы:

– За что вы избавились от Августины?

– Мы? – правдоподобно удивляется Стелла.

– Все факты указывают на вас.

– Мы хотим знать личность Кровавого фантома не меньше, чем следствие, Эмили. Да, он действительно убивает наших людей. Более того, это кто-то из членов «Затмения», ведь иначе откуда он взял формулу препарата?

– Помощница Лео, – восклицаю я. – Ее тоже убили. Она… была из ваших?

Стелла кивает, поднимая документы с пола.

– Да, я посоветовала ее Лео.

– Дайте угадаю, – с недоброй иронией во взгляде говорю я, – вы свели Василия с Августиной, и также вы хотели свести Лео с Мариам, чтобы он наверняка обо мне не вспомнил. Верно?

– Ты права, – едва заметно улыбается Стелла. – Я надеялась на подобный исход, но увы: мне досталась… ты. – Она смотрит на меня как на недожаренный полуфабрикат. – Пойми правильно, ты славная девушка, ты мне нравишься, но ты принесла слишком много проблем.

– Она? – недоумевает Глеб, едва не рассмеявшись. – Это она-то принесла проблемы? Ты разрушила жизнь каждого члена нашей семьи. И знаешь, что самое отвратительное? Я из кожи всю жизнь лез, чтобы добиться твоей любви, чтобы быть лучшим сыном, чтобы ты мной гордилась, а не жалела, что я достался тебе с мужем, которого ты ненавидела!

На мгновенье лицо Стеллы опускается, а во взгляде затухают привычные искры надменности. Видя ярость в глазах сына, слыша его громкое дыхание, она протягивает руку, чтобы коснуться его плеча, но Глеб с презрением отстраняется.

– Я всегда тебя любила, Глеб, – произносит Стелла. – Я приняла тебя как родного, потому что ты во мне нуждался, и хотела, чтобы ты был лучшим, не ради меня, а ради себя самого.

– Мне просто нужна была мать, а ты подпускала меня к себе лишь тогда, когда я был лучше других. К черту! Не только меня. И Лео тоже. А Ева? Во что ты ее превратила в угоду своим амбициям?

Глеб пошатывается и хватается за спинку стула.

– Я спасла ее! – повышает голос Стелла. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Так объясните, – осторожно прошу я. – Зачем вы отдали Еву «Затмению»?

– Ева не собака, чтобы ее кому-то отдавать, – холодно цедит Стелла, убирает руки за спину и подходит к окну, отворачиваясь от нас. – Я была в отчаянии. После того, что случилось с ней в четырнадцать лет, Ева потеряла рассудок. Она была в очень тяжелом состоянии. Не ела, не пила. Хотела покончить с собой. Ничего не помогало. Никто не мог привести ее в чувства. Я поняла, что, если срочно что-то не сделать, настанет момент, когда я не успею вынуть ее из петли. Да, – Стелла переводит на меня взгляд, полный боли и отчаяния, – несколько раз она пыталась себя убить, лишь чудом мы успевали остановить ее. Ева… вы думаете, что я сделала из нее монстра, что мне было плевать на нее, но это не так. Я любила ее, как дочь, которой у меня не было. Я должна была спасти ее, что-то предпринять, пока не поздно, и тогда помощь предложил Вальтер. Вы можете осуждать меня, но я верю в истинные идеалы «Затмения», идеалы, ради которых оно создавалось: защита тех, кто не может за себя постоять. Тогда «Затмение» карало омерзительные отбросы человечества, наделенные влиянием, и было легко набирать сторонников в наше тайное общество, все ненавидели эту нечисть, особенно в девяностые. И Вальтер… я доверяла ему, как себе. Мы были семьей. Когда он сказал, что придется стереть Еве память ради спасения ее рассудка, от которого почти ничего не осталось, у меня не было другого выбора, как согласиться. С помощью eclipse memoria Вальтер окончательно разделил сознание Евы на две части, заблокировав тем самым ее стремление уничтожить саму себя. Однако я не знала, что это стремление он направит на уничтожение других, не знала, что на самом деле с ней случится. Я вынуждена была притвориться, что Ева не моя племянница, должна была говорить, что она сирота, должна была сказать семье, что Еву не успели спасти, когда она очередной раз решила покончить с собой. Ева придумала себе альтернативную историю, и Вальтер строго велел никогда не напоминать ей, кто она на самом деле, иначе она снова все вспомнит и убьет себя. В обмен Вальтер захотел сделать из нее киллера организации, против чего я тоже не могла возражать, иначе бы Ева пострадала.

Я смотрю