Исповедь дьявола - Софи Баунт

Кроме пиканья оборудования, в помещении слышны шорох и писк мышей в открытых аквариумах, «Лунная соната» Бетховена из тихо играющей музыкальной колонки и бурление в нагревающейся на огне колбе с бурой жидкостью.

– Мне точно сюда можно? – в сомнениях бормочу я.

– Целовать Глеба можно, а в его лабораторию нельзя? – злорадствует Лео.

– Будешь припоминать мне тот поцелуй, пока не сдохну?

– Почему? – Адвокат саркастично выгибает брови. – Нет. Буду припоминать, пока сам не сдохну.

Я толкаю его локтем в плечо. Настроения язвить в ответ у меня нет, ибо последние несколько часов – до того, как мы приехали в резиденцию Гительсонов – я провела в больнице с Дремотным. Не помню, чтобы когда-нибудь видела своего друга таким несчастным. Вся его привычная оптимистичность испарилась, оставив за собой руины. Он постоянно повторял, что не понимает, как его жизнерадостная, сильная и волевая мать могла решить себя убить.

По просьбе врача я попыталась накормить друга творожной запеканкой, ибо с момента инцидента Дремотный ничего не ел. Ему и тяжело. Ведь его правая рука зашита и забинтована.

Когда Руслан отбирал нож у матери, ему повезло меньше, чем мне при схватке с Мариам. Лезвие прошлось по внутренней стороне его предплечья. Остался глубокий разрез. Но Дремотному нет дела до ранения – главное, что Августина осталась жива. Он помешал ей. Дома был еще и Василий: вдвоем они связали Августину, чтобы она себе не навредила до приезда врачей. Теперь она в психиатрической клинике под лекарствами. Я собираюсь навестить ее сразу после того, как разберусь со Стеллой: пора нам основательно поговорить о том, что происходит в «Затмении», иначе скоро могут пострадать и члены ее семьи. Виктор, слава богу, живой (ровно до момента нашей встречи, ведь я его прикончу), оставил мне голосовое сообщение, что Кровавый фантом убивает исключительно членов «Затмения». Я догадывалась и раньше, да и Адриан высказывал подобную гипотезу, но Виктор окончательно подтвердил эту теорию. И все же похоже, что он убивает не всех членов «Затмения» подряд, а каких-то конкретных – тех, кто в чем-то виновен.

Лео был со мной в палате друга. Он предельно осторожно расспрашивал Дремотного о поведении Августины, как до этого потребовал и от меня рассказа о Мариам на вечеринке.

Больше всего нас обоих мучает вопрос, который задавать Дремотному было нельзя в его подавленном состоянии: если Мариам побудили покончить с собой из-за убийства брата-педофила и сокрытия его грехов, то что натворила Августина? Какой грех терзал ее душу сильнее, чем страх смерти? Или это просто совпадение и маньяк убивает любых членов тайного общества, до которых доберется?

Миллион вопросов.

И так мало ответов.

Мы с Лео проходим в одну из комнат лаборатории, и Глеб растерянно поднимает на нас серо-голубые глаза, а потом медленно кладет на стол скальпель: им он резал нечто похожее на морскую звезду. На парне белый халат, испачканный красными пятнами. Не знай я Глеба, решила бы, что он здесь, точно безумный ученый, людей препарирует. Видок каноничный.

Рицин, сидящий на искусственной ветке, тоже заинтересовано переводит на нас свои алые глаза и хохлится.

– Опять бить будешь? – спрашивает Глеб у Лео.

Судя по смиренному выражению лица, Глеб готов к подобной участи.

– Эми все объяснила, – отвечает Лео, приближаясь к Глебу.

Химик едва не шлепается через стол, ожидая нападения, но Лео лишь хлопает его по плечу и виновато произносит:

– Мне жаль, что я накинулся на тебя.

– Амм, – теряется Глеб, не на шутку удивленный. – Тебе не за что извиняться. Мало того, что ты нашел свою девушку в постели со мной, так еще и наблюдал, как мы целуемся. На твоем месте я бы размазал меня по стене.

Лео пожимает плечами.

– Я должен был понять, что моя барышня сделала это специально. Вернее, я понимал, но гнев был сильнее, а кулак быстрее: и он просто обогнал здравые мысли.

– Эй, я здесь, вообще-то, – я возмущенно скрещиваю руки на груди. – И что за слово такое стариковское? Барышня. У тебя на макушке там лысины за этот год не появилось, случайно?

Глеб и Лео одновременно усмехаются. Адвокат шлепает меня папкой по заднице, отчего я вскрикиваю, а белый ворон громко каркает и имитирует речь Лео:

– Барышня! – издевается птица.

– Я уже собирался выбирать себе гроб, – смеется Глеб. – Думал, ты придешь, чтобы меня застрелить.

– Глеб, ты мой брат, не городи чушь, – вздыхает Лео. – Мы можем забыть об этом инциденте? Эми рассказала, зачем был тот спектакль. И ладно ей, малявке, такое в голову пришло. Ты-то куда?

– Малявке? – возмущаюсь я.

– Барышня! – каркает ворон.

– Прости, – качает головой Глеб. – Я знаю, как ты хочешь покончить с «Затмением», и помогу даже в самой глупой авантюре, если будет шанс, что ты спасешься.

– Я хочу? – хмурится Лео и подходит к брату, заглядывает в его опечаленное лицо. – А ты не хочешь? Почему ты никогда не вспоминаешь о себе? Что бы ты ни думал, я не оставлю тебя им на растерзание, Глеб. Как и Эми. Как и Стеллу. Пусть это и ее вина, что мы оказались в беспросветном дерьме, но она наша семья.

– Семья? – Глеб фыркает. – Для тебя – может быть. А моей жизнью она бы с радостью пожертвовала, ведь в наших жилах не течет одна кровь.

– Не начинай, – ругается Лео. – Опять твои комплексы. Поверь, Стелла любит тебя не меньше, чем любила Марка. Она вырастила и воспитала тебя. Ты значишь для нее куда больше, чем я. Ты ее сын. Неважно, родной или нет.

Глеб отмахивается и снова берется расчленять скальпелем морскую звезду.

– Стелла приняла меня, потому что у нее не было выбора, – говорит Глеб. Возникает ощущение, что он вот-вот случайно отрежет себе пальцы: так уж быстро он орудует скальпелем. – Дядя взял меня на воспитание. Что Стелле оставалось? Она не могла перечить мужу. Избавься она от него раньше, избавилась бы и от меня.

– Избавилась? – недоумеваю я.

Лео вмиг перехватывает инициативу в разговоре:

– Так, слушай, мы как раз пришли к Стелле, но не нашли ее. Трубку она не берет. Ты ее видел?

– Она уехала в город, – лениво и слегка раздраженно объясняет Глеб, – у нее собрание в холдинге насчет ускорения каких-то поставок. А что случилось?

– Много всего, – мрачнеет Лео. – Августина пыталась убить себя.

– О господи…

Скальпель со звоном падает на железный поднос.

– И это еще не все, – добавляю я. – Вы оба тоже в опасности. Самоубийство совершают члены «Затмения» и явно не по своему желанию. Кровавый фантом заставляет их на это пойти. Возможно, кто-то украл у