История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Каково было положение Габий в политико-административно системе римского государства, не очень ясно. То, что договор был «равный» (foedus aequm), несомненно[1900]. Обращается внимание на то, что Тарквиний, по словам Дионисия, назвал габийцев «друзьями» (φίλοι), а не 'Ρωμαίοι, и что в подложном письме Тарквиния габийскому лидеру Антистию Петрону царь якобы обещал римское гражданство. На этом основании делается вывод, что Габии являлись равноправной союзной общиной, а не муниципием, каковым они стали только в результате Союзнической войны[1901]. Однако и речь Тарквиния, и его содержание его письма (если принять, что Дионисий все это правильно воспроизвел) объясняются конкретными целями, и его слова не являются юридически точными дефинициями. Более убедительна ссылка на указание, что только в 90 г. Габии, как Тибур и Пренесте, стали полноправными римскими муниципиями[1902]. Но и этот аргумент не полностью убеждает. Поэтому вопрос, по-видимому, надо оставить открытым. Необходимо, однако, подчеркнуть, что в любом случае речь идет о новой тактике римского царя по отношению к подчиненным общинам. Такая община не полностью инкорпорируется в римское государство, как это было при первых царях, но, приобретая юридическое равенство с Римом, остается самостоятельным организмом.

Было высказано мнение, что Габии оставались формально самостоятельной общиной во главе со своим царем, каковым был Секст, назначенный на этот пост своим отцом[1903]. Основанием для такого мнения, в первую очередь, является фраза Ливия (I, 60, 2), писавшего, что после изгнания из Рима Секст удалился в Габии как будто в свое царство (tamquam in suum regnum). Однако стоящее впереди наречие tamquam (как будто, наподобие) показывает, что подлинным царством Секста Тарквиния Габии не были. Более определенно говорит Дионисий (IV, 58, 4; 85, 4): Тарквиний назначил Секста царем (βασιλέα των Γαβίων... άποδείξαν). Но это противоречит договору, упомянутому несколько выше самим же Дионисием, условиями которого, как уже говорилось, было сохранение местного политического строя и равноправие габийцев с римлянами. Между тем, в подлинности договора сомнений в настоящее время нет[1904]. По словам Дионисия, этот договор был выставлен в храме Юпитера Фидия (Семона Санкта), и существовал еще в его время. Сам этот храм — довольно древний и, действительно, мог восходить к царской эпохе[1905]. Другое дело, что Секст мог рассматривать город как свою вотчину. Но то, что габийцы убили его, показывает ошибочность такого его взгляда.

Пристальный интерес Тарквиния к Габиям был неслучайным. Он мог быть обусловлен славным прошлым города, который, по преданию, был, как и Рим, основан Альбой Лонгой (Verg. Aen. VI, 773). Этот город был связан с преданием об основании Рима: там якобы жили долгое время юные Ромул и Рем, отправленные туда для получения греческого воспитания (Dion. Hal. I, 84, 5; Plut. Rom. 6). Габии как город действительно, возникли в VIII в.[1906]. Но самое важное в этом плане — это находка именно в этом городе самой пока древней греческой надписи, сделанной на черепке кувшина и датируемой первой четвертью VIII в.[1907]. Подчинение Габий могло означать присоединение к древней традиций. Но еще важнее для Тарквиния было, пожалуй, стратегическое положение Габий. Город был расположен между двумя небольшими озерами на важном для Рима пути в южную часть Лация и далее в Кампанию. Этот путь пытались взять под свой контроль эквы[1908]. Недаром Ливий (I, 55, 1) связывает овладение Тарквинием Габиями и заключение мира с эквами[1909]. Тогда же он возобновил договор с этрусками. По-видимому, подчинение Габий настолько усилило Рим, что римский царь мог уже спокойно развернуть дипломатическую деятельность, укрепляя свое положение не только войной, но и заключением соглашений с соседями. Это же усиление позволило Тарквинию на некоторое время вообще прекратить войны и заняться внутренними делами (Liv. I, 55, 1).

Среди городов, захваченных Тарквинием, Флор (I, 7, 5), кроме Суессы Помеции и Габий, упоминает также Ардею[1910] и Окрикул. Использование им глагола capio в форме capta sunt говорит о насильственном захвате этих городов. Города, упомянутые Флором, явно были не единственными, какие подчинил Тарквиний. В первом римско-карфагенском договоре перечисляются города, подчиненные римлянам (Polyb. III, 22, 11–12). Сейчас не место рассматривать этот договор, который, по словам Полибия (III, 22, 1), был заключен почти сразу же после изгнания Тарквиниев и, следовательно, в какой-то степени подводит итог внешнеполитической деятельности Тарквиния Гордого. В договоре упомянуты Ардея, Анций, Лаврент, Цирцеи, Таррацина. Но ими римские владения не ограничивались, ибо в договоре перечисляются только приморские города, которые могли бы стать жертвой нападений карфагенян, но далее указываются и другие города латинов (άλλον... Αατίνων), которые, по-видимому, были расположены в глубине латинской территории. В договоре все они названы ύπήκοοι — подчиненными, подданными[1911]. Само это определение не означает, что упомянутые общины потеряли свою автономию. В тексте договора, который Полибий перевел на греческий язык, каждая такая община названа δήμος. В латинском оригинале могло стоять populus[1912]. На этом основании можно предполагать (но только предполагать), что каждый из этих городов являлся автономной общиной. Понятие ύπήκοοι подразумевает, что полноправного римского гражданства они не имели и, следовательно, не имели отношения к системе римских триб.

В некоторые захваченные города Рим вывел свои колонии. Как ранее говорилось, создание первой римской колонии Остии приписывается Анку Марцию. Но этот вопрос еще спорный. Более определенно можно говорить о создании колоний Тарквинием Гордым[1913]. Ему приписывается вывод двух колоний — Сигнии и Цирцей (Liv. I, 56, 3; Dion. Hal. IV, 63, 1). Дионисий пишет, что Цирцеи были основаны по расчету (κατά λογισμόν), а Сигния вообще случайно (έκ ταύτομάτου). Расчет Тарквиния по поводу Цирцей, по Дионисию, состоял в удобном расположении места посреди самой обширной равнины Нация — Помптинской и вблизи моря. Трудно, конечно, принять мысль о случайности основания Сигнии. Это место было чрезвычайно выгодно в стратегическом отношении, занимая важные высоты, господствующие над путями[1914]. В этот район внедрялись вольски и эквы, и его занятие в сложившихся условиях было очень важно. Недаром позже, уже в 495 г., во время войны молодой республики с латинами, как пишет Ливий (II, 21, 7) сюда было направлено дополнительное число колонистов (suppleto numero colonorum). Несмотря на недавний скепсис, сейчас можно считать сообщения Ливия и Дионисия в основном достоверными[1915]. По словам Ливия, цели создания этих двух колоний были стратегические — для защиты Рима с суши и с моря (presidia urbi terra marique). Они создавались, особенно Сигния, для обороны города от вольсков и эквов