История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Как утверждает Ливий (I, 50–52), в результате таких действий Тарквиний приобрел большое влияние (magna auctoritas) в латинской знати, что позволило ему не только погубить выступившего против него Турна Гердония, но и добиться заключения с латинами нового договора, который предоставил Риму превосходство (superior res). И уже на основании этого договора римский царь приказал (indictum) латинским юношам вооружиться и фактически слиться с римской армией[1931]. По-видимому, речь шла о создании единого римско-латинского войска под командованием римского царя[1932]. Создание такого войска в известной степени оформило гегемонию Рима в Латинском союзе[1933]. Опорой этой гегемонии стали capita nominis Latini (Liv. I, 52, 4), с которыми Тарквиний, как об этом говорилось, установил личные связи.

Выражение capita nominis Latini говорит о том, Тарквиний в число глав Латинского союза не вошел. Гегемония Рима не означала его вхождение в союз. Рим и Латинский союз оставались разными политическими единицами[1934]. Латинские общины не считались подданными Рима, как это и определено в римско-карфагенском договоре. Отношения между латинами и римлянами определялись особым договором (foedus). Текст этого договора до нас не дошел, но, судя по словам Ливия (I, 52, 5), его важнейшим условием было признание римского царя главнокомандующим союзным войском. Это фактически давало возможность Тарквинию определять и внешнюю политику Латинского союза. Поэтому Тарквиний как реальный глава всего союза (в отличие от глав отдельных городов) был заинтересован в его сплочении, в отсутствии внутренних противоречий, в мирном сосуществовании внутри него. Этой цели служили Латинские праздники (feriae Latinae)[1935].

Латинские праздники устраивались ежегодно на Альбанской горе, где их главным героем был Юпитер Лациарис, верховный покровитель всего nomen Latinum. Вводя капитолийский культ Юпитера Наилучшего Величайшего, Тарквиний Древний, в частности, демонстрировал превосходство этой ипостаси верховного бога над Латинским Юпитером и, соответственно, первенство Рима над Лацием. Его внук, восстанавливая культ, введенный дедом, тем не менее, решил использовать латинскую ипостась в своих политических целях. Одной из важнейших черт feriae Latinae было священное перемирие, а совместное жертвоприношение по установленным нормам, как и жертвоприношения в отдельных городах, но в одно и то же время, сплачивало латинские общины. Этого-то и добивался Тарквиний. Feriae Latinae относились к так называемым conceptivae, т. е. они не имели точной привязки к определенному дню[1936], и это давало возможность Тарквинию назначать их в любое угодное ему время. Дионисий (IV, 49) приписывает само учреждение этих празднеств Тарквинию Гордому. Это вызывает сомнения в науке, тем более что традиция сохранила и другие сведения о времени их возникновения[1937]. Вероятнее всего, это были действительно очень древние празднества, восходившие к глубокой древности, по крайней мере, к тому времени, когда центром Лация являлась Альба Лонга[1938]. Не исключено, что после разрушения этого города традиция этого празднования прервалась, и Тарквиний их возобновил и, по-видимому, трансформировал в соответствии со своими целями[1939]. Он использовал этот древний праздник и, по-видимому, придал ему новое значение, сделав его не только символом этнического и культового единства латинов, но и религиозной скрепой военно-политического объединения, которое он создавал (или стремился создать). Центром празднеств стал храм Юпитера Лациария, построенного опять же по инициативе Тарквиния на Альбанской горе. Общесоюзный культ Юпитера Лациария, отправляемый в храме на Альбанской горе, которая в это время уже принадлежала Риму, придавал римской гегемонии в Лации сакральную основу[1940]. Недаром Дионисий (IV, 49, 3) пишет, что высшая власть над святынями (τήν ήγεμονίαν των χερών) принадлежала римлянам.

Эти события привели к определенной стабилизации политической ситуации в Лации. Латинские общины в целом признали римскую гегемонию. Восстановление «латинских празднеств» обеспечивало внутреннее спокойствие. Показателем этого спокойствия может являться распространение во всем Лации латинского алфавита в той его окончательной форме, в какой он сохранялся в течение нескольких последующих веков. Этой формой являлась именно римская[1941]. Построенный в это время в Велитрах новый храм в своем плане и украшениях подражал римскому[1942]. Принятие всеми латинами римской формы алфавита и постройку храма по римскому образцу можно рассматривать как своеобразное выражение признания гегемонии Рима.

Исключением являлась Ардея, которая, по-видимому, в Латинский союз не входила. По словам Ливия (I, 57, 1), населявшие ее рутулы были тогда самым богатым народом (diviis praepollens), а Дионисий (IV, 64, 1) говорил о процветании ардеатов, которые были богаче всех других городов Италии. Богатство Ардеи доказывается украшением ее храмов. Не менее важным было то, что Ардея, очень вероятно, сама претендовала на гегемонию в Нации, а ардеатское святилище Венеры — на роль федерального в противопоставлении тем, что находились в Альбе и Ферентинской роще[1943]. По Дионисию, поводом для начала войны со стороны Тарквиния было то, что ардеаты принимали беглецов из Рима и даже сотрудничали с ними ради их возвращения[1944]. Автор утверждает, что это был лишь повод, в то время как реальной причиной было стремление захватить богатства Ардеи для пополнения истощившейся римской казны. Но официальное выдвижение повода свидетельствует о концентрации в Ардее римских изгнанников. С одной стороны, это объясняется невхождением Ардеи в Латинский союз и, соответственно, непризнанием римской гегемонии, а с другой стороны, показывает явное желание Ардеи с помощью изгнанников получить преимущество над Римом. Все это, естественно, вызвало решительное противодействие Тарквиния. Соперничество Рима и Ардеи вылилось в войну, которую начал Тарквиний Гордый. Город был сильно укреплен, и взять его штурмом не удалось (Liv. I, 57, З)[1945]. Началась осада, во время которой произошло свержение Тарквиниев.

Хотя отношения между Римом и Латинским союзом были оформлены договором, гегемония римского царя базировалась в основном на его личных связях с главами латинских общин. Предполагается, что такие же личные связи Тарквиний установил и с тираном Кимы (Кум) Аристодемом[1946]. Основанием для этого является сообщение Ливия (II, 21, 5), что Тарквиний после своего свержения и неудачных попыток вернуть трон был принят Аристодемом и умер в Киме в 495 г.[1947] Однако никаких сведений о каких-либо особых отношениях Тарквиния с Аристодемом до изгнания нет. Это не означает отсутствия связей между Римом и Кимой, поскольку последние являлись самым близким к Риму греческим городом, и, вероятнее всего, именно преимущественно оттуда шло греческое влияние. И эпизод с покупкой Сивиллиных книг, происходивших из Кимы[1948], тоже говорит о наличии таких связей. Но это все не означает связей римского царя именно